Белгравия - Джулиан Феллоуз

Мария Грей бесцельно бродила по комнатам. Ее мать разговаривала со своей престарелой тетушкой, и вместо того чтобы присоединиться к их беседе и в очередной раз выслушать, как удивительно, что с последней встречи девочка так выросла, Мария решила полюбоваться на висевший над камином портрет молодой графини Брокенхёрст работы Бичи. Но вскоре пышущий жар камина стал ей нестерпим, и она ретировалась на террасу.

– Прошу прощения, – сказала девушка, шагнув в прохладный воздух июньской ночи. – Я не хотела вам помешать.

Заслышав шаги, Чарльз Поуп обернулся. Он стоял у белой каменной балюстрады и задумчиво глядел на площадь.

– О нет, – ответил он. – Боюсь, это я вам мешаю. Если вы хотели побыть одна…

– Ничего подобного.

– Подозреваю, ваша матушка предпочла бы видеть вас в одиночестве. А никак не наедине с незнакомым мужчиной, которому вас даже не представили, – произнес Чарльз с лукавым видом.

Марию незнакомец заинтриговал.

– Моя матушка поглощена разговором с моей двоюродной бабушкой, от которой не вырваться без боя.

На этот раз он рассмеялся:

– Тогда, пожалуй, стоит представиться друг другу самим. Чарльз Поуп. – Он протянул руку, и Мария пожала ее.

– Мария Грей, – сказала она и улыбнулась.

Повисла пауза, во время которой оба обратили взгляды на лежавшую внизу площадь. Тротуары были почти пусты, но вдоль них стояли экипажи; какая-то лошадь изредка била копытом по земле, но с того места, где стояли Мария и Чарльз, привычный лязг металлических подков по камню был едва различим.

– Ну а вы от кого здесь скрываетесь? – наконец спросила она.

– Это так заметно?

Мария вдруг поймала себя на том, что изучает лицо собеседника. Тот был весьма привлекательным молодым человеком, но, похоже, в отличие от Джона, не отдавал себе в этом отчета. Это ей понравилось.

– Мне было так жаль вас, когда наша хозяйка водила вас по залу, всем демонстрируя. Откуда вы знаете Брокенхёрстов? Они ваши родственники?

– Боже мой, нет, конечно! – Чарльз покачал головой и внимательно посмотрел на милую девушку: она так уверенно чувствовала себя в окружении, которое для него самого было пугающе чуждым. – Я оказался здесь совершенно случайно. Я очень простой человек, самый заурядный.

Марию его откровение нисколько не поразило.

– Что ж, леди Брокенхёрст, судя по всему, с вами не согласна. Я никогда не видела ее в таком воодушевлении. Хотя, вообще-то, графиня не склонна проявлять чувства.

– Вы правы: леди Брокенхёрст по какой-то причине заинтересовалась мной, хотя, почему это произошло, я сказать не могу. Она хочет вложить деньги в предприятие, которое я основал.

Это было уже нечто совершенно из ряда вон выходящее.

– Леди Брокенхёрст хочет вложить деньги в деловое предприятие? – ахнула девушка.

Если бы Чарльз сообщил, что хозяйка особняка хочет прогуляться по Луне, Мария вряд ли изумилась бы больше.

– Разделяю ваши чувства. Мне тоже это непонятно, – пожал плечами Чарльз. – Но такое впечатление, что графиня загорелась этой идеей.

– А в чем состоит идея?

– Я купил в Манчестере ткацкую фабрику. Теперь мне нужно наладить поставки более качественного хлопка, а для этого необходимы дополнительные фонды. Леди Брокенхёрст собирается ссудить мне определенную сумму. Не думайте, она не останется внакладе, ибо вернет все с лихвой. Вот увидите.

– Нисколько не сомневаюсь! – Мария была тронута этим явным желанием произвести хорошее впечатление.

Чарльз видел ее веселое удивление. Может быть, он повел себя невежливо? Вряд ли этой красивой молодой женщине интересно слушать о его коммерческих делах. Разве не учили его никогда ни с кем не обсуждать денежные вопросы? И прежде всего, с леди?

– Не знаю, зачем я это сказал. Кажется, теперь вы знаете обо мне все, что возможно.

– Не совсем. – Мария пристально всматривалась в него. – Я думала, индийское производство хлопка находится в полном хаосе. Говорят, доставлять оттуда сырье слишком дорого и себя не окупает. Разве большинство фабрик не перешло на американский хлопок?

Теперь настал черед изумиться Чарльзу.

– Но откуда вам это известно?

– Меня интересует Индия, – улыбнулась Мария. Было приятно его удивить. – Мой дядя служил губернатором Бомбея. К сожалению, пока он занимал этот пост, я была слишком мала, чтобы навестить его, но он прекрасно осведомлен обо всех достоинствах и недостатках этой страны. До сих пор читает индийские газеты, хотя и получает их с опозданием на три месяца. – Мария рассмеялась, и Джон подивился тому, какие ровные и белые у нее зубы.

– Я никогда там не бывал, но полагаю, что это страна с великим будущим.

– В составе Империи. – Произнесла ли она это с неодобрением? Чарльз не разобрал.

– В составе Империи – сейчас, но не навсегда, – сказал он. – Как зовут вашего дядю?

– Лорд Клэр. Он жил в Индии с тридцать первого по тридцать пятый год. Привозил домой шелк, самый тонкий, какой я только видела, и драгоценные камни – просто завораживающей красоты! Вы знаете, что у индийцев есть колодцы, в которые нужно спуститься на тысячу ступеней, прежде чем вы доберетесь до воды? И города, где небо полно воздушных змеев? И храмы, сделанные из золота? Я слышала, там не хоронят своих мертвых, как у нас. Их сжигают или спускают по реке. Мне всегда хотелось поехать в Индию!

Чарльз вглядывался в ее чистые синие глаза, восхищался нежностью ее губ и изгибом волевого подбородка. Никогда еще ему не встречалась столь очаровательная девушка.

– Вы уже знаете, с каким именно регионом Индии будете вести дела? – продолжила Мария, заметив взгляд юноши, но еще не решив, как его воспринимать.

– Пока нет. Думаю, с севером…

– Ага! – Воодушевление окрасило девушке щеки, и Джеймс подумал, что в жизни не видел никого красивее. – Тогда на вашем месте я бы обязательно посетила Тадж-Махал в Агре, – сказала она, тихонько вздохнув. – Его называют самым прекрасным из когда-либо построенных памятников любви. Падишах Империи Великих Моголов был так сражен горем после смерти своей возлюбленной жены, что приказал выстроить мавзолей. Боюсь, жен у него было несколько, что мы, разумеется, решительно осуждаем. – Мария рассмеялась, и Чарльз вместе с ней. – Но она была любимой женой. Как утверждают, мрамор мавзолея меняет цвет: от ярко-розового утром до молочно-белого вечером и золотого, когда он освещен луной. Легенда гласит, что оттенок отражает настроение женщины, которая видит этот храм.

Чарльз Поуп был покорен. Эта манера двигаться и говорить, незаурядный ум, то, как пленительно она не осознавала собственной красоты.

– А мужчины, которые видят мавзолей? – спросил Чарльз. – Что происходит с ними?

– Потеряв ту самую женщину, они вдруг понимают, что найти ей замену гораздо сложнее, чем им казалось.