Охота на Менелая - Марта Таро

Экипаж графини Чернышёвой остановился у Никольских ворот Кремля. Лакей спрыгнул с козел и подбежал к застывшему в тени полосатой будки часовому – предъявлять разрешение на проезд. Солдат косо глянул на бумагу и поднял шлагбаум.

– Ну вот, Софи, можно сказать, приехали, – заметила Мари Кочубей. Она с тайной жалостью скосила глаза на измождённое лицо своей подруги и посоветовала: – Не нужно так волноваться, всё будет хорошо.

Но Софья Алексеевна лишь вздохнула. Тринадцать лет назад, вернувшись в Москву сразу после отступления французов, она увидела на Красной площади взорванные кремлёвские башни и испугалась почти до обморока. За прошедшие с той поры немалые годы графиня так и не решилась вновь побывать в Кремле. Она, конечно же, понимала, что к коронации всё должны были уже восстановить, но тем не менее с опаской поглядывала по сторонам – не дай бог, вновь зайдётся сердце при виде изувеченных русских святынь. Но все дворцы и храмы стояли на своих местах, да и выглядели так же, как и до войны. Софья Алексеевна наконец-то осмелела и обратилась к подруге:

– Стыдно признаться, но я после войны здесь не была, боялась тяжких воспоминаний. Неужели всё заново построили?

– Похоже на то. Я слышала, что монастыри и дворцы восстановлены. Арсенал снаружи достроили, а теперь отделывают внутри, – отозвалась Кочубей.

– Слава богу! – Софья Алексеевна перекрестилась на купола Ивана Великого. – Я тебя даже не спросила, куда мы едем, в Большой дворец?

– Нет, императорская чета давно облюбовала Малый. Александра Фёдоровна не любит огромных залов, а в Малом дворце ей уютно. К тому же наследник-цесаревич там родился, и у государыни остались добрые воспоминания о тех днях. Но и императрица-мать не стала одна занимать Большой дворец. Мария Фёдоровна поселилась в Теремном, а свои балы даёт в Грановитой палате.

– Как же всё сложно при дворе, – вздохнула Софья Алексеевна, – я никогда не понимала этих отношений…

– Наоборот, всё очень просто: император считает главным себя, его жена это понимает, ну, а все остальные, включая императрицу-мать, не должны об этом забывать.

Коляска обогнула Соборную площадь и пристроилась в хвост вереницы экипажей, свозящих нарядных дам к высокому, изогнутому крутой дугой крыльцу Теремного дворца.

– Смотри, сколько народу пригласили! – удивилась Мария Васильевна и начала по головам считать визитёрш, ступающих на широкие ступени. Увидев одну из дам, она обрадовалась: – А вот и Долли Ливен! Ты с ней знакома? Нет?.. Вон она – на лестнице. В честь коронации они с супругом возведены в княжеское достоинство. Не знаю, как её муж, но сама-то Долли эту честь давно заслужила. На ней ещё со времен войны держатся все отношения с Англией.

Софья Алексеевна постаралась разглядеть княгиню Ливен, но их экипаж был ещё слишком далеко, и она заметила только высокую фигуру в малиновом платье и пышные тёмные локоны. Дама легко взбежала по ступенькам и исчезла под каменным шатром верхней площадки крыльца. Зато следующая гостья поднималась по лестнице так медленно, что собрала позади себя пёстрый цветник из нарядных женщин.

– Мария Антоновна Нарышкина, – вздохнула Кочубей. – После смерти государя она сильно сдала, видишь, еле ходит.

Подруга называла всё новые имена, но Софья Алексеевна её не слушала. Она так боялась получить сегодня отказ, что у неё дрожали руки. Впрочем, услышанная краем уха фраза, отвлекла графиню от собственных переживаний.

– Кстати, сегодня объявили, что и Александру Ивановичу Чернышёву в честь коронации тоже пожалован титул. Его возвели в графское достоинство, – сообщила Кочубей. – Может, сей новоиспеченный граф теперь оставит вас в покое?

– Хотелось бы, – откликнулась Софья Алексеевна. Она так устала, что теперь была готова отдать всё, что угодно, лишь бы эта чёрная полоса наконец-то закончилась.

Экипаж поравнялся с крыльцом, лакей распахнул дверцу и помог дамам сойти на ступени.