Твердыня тысячи копий - Энтони Ричес

– Виноват! Прошу разрешения вступить в твой отряд, центурион!

– То-то же. Дежурный! Расковать рядового Умника, пора и ему потрудиться. – Хищник подошел к соседнему арестанту в шеренге. – Та-ак, ну а тут у нас что?

Начальник караула кивнул своему заместителю и, пока тот снимал с легионера кандалы, поочередно ткнул витисом в грудь каждого из выстроенных штрафников.

– Вор, вор, покушение на убийство… дурень, даже прикончить не смог… изнасилование… а вот и мой любимец: спал на посту!

Хищник остановился напротив насильника.

– Воров я презираю, убийца-неудачник и с моей старушкой мамой бы не справился, не то что с беглым преступником. Ну а хуже вора только тот, кто предает своих же боевых товарищей, когда ему доверили стоять в охранении. Что скажешь, соня? Ничего, друзья еще наложат на тебя руки… Ага, а вот этого я тоже заберу.

Начальник караула вздернул бровь.

– Тебе, конечно, виднее, но этот тип – редкостная сволочь. Отымел старуху, которая ему в прабабки годится, потом удавил. И никто бы ничего не прочухал, кабы не амулет, который он там потерял. И что показательно, он по-прежнему все отрицает!.. Захлопнул форточку!

Солдат, открывший было рот, чтобы что-то возразить, лязгнул челюстями. С его физиономии не сходило выражение полнейшей тоски.

– Видал? Ноет и ноет, дескать, это не я, меня подставили… Амулет твой? Твой. Алиби есть? Нет. Ну и все… Так что, центурион, ты вправду его забираешь?

Хищник безмятежно улыбнулся.

– О да. Назовем его… к примеру, Старолюб. – Он знаком подозвал одного из своих людей и показал на бывших штрафников. – Отведешь Умника и Старолюба на склад, пусть получат амуницию. Сделай из них солдат, а не тюремных оборванцев. Если интендант вздумает артачиться, намекни на интересную беседу со мной и моим напарником-фрументарием. Встретимся через час у северных ворот. Исполнять… Ну а сейчас, Вар Эксцинг, пора бы и проведать наших раненых.

В крепостном лазарете они отыскали единственного дежурного доктора, вернее, докторшу, которая ничуть не впечатлилась демонстрацией их мускулов и наглости, подкрепленной имперскими полномочиями.

– Нет, я не выпишу ни одного из ваших людей, они еще слишком слабы. Если хотите, можете с ними поговорить, но на залечивание ран нужно еще не меньше десяти дней. А сейчас извините, у меня дела…

Мужчины переглянулись. Эксцинг вздернул бровь, глядя в спину удалявшейся докторши, и подтолкнул спутника в бок.

– В твоем вкусе, а? Норовистая, то, что нужно для забав…

Преторианец потряс головой и с кривой усмешкой отмахнулся:

– Да ну ее. Только тронешь, как на тебя с десяток вылеченных солдат кинутся. Хлопот не оберешься.

Его напарник кивнул.

– И то верно. Ладно, иди поболтай со своими людьми. Передай, что мы заберем их на обратном пути, когда закончим дела с Аквилой. А я пока схожу, разведаю, каким вином потчуют в здешней офицерской столовой.

В ответ Хищник скорчил пренебрежительную гримасу и вразвалку отправился вышагивать по узкому коридору лазарета. По пути он заглядывал в каждую палату, пока не приметил знакомую физиономию. Гвардеец робко улыбнулся своему командиру и даже попытался отдать честь, хотя сидел в кровати, а не стоял. Его правое бедро распухло от многослойных повязок. Центурион бросил взгляд на соседние койки: две пустые, а последняя занята каким-то бородатым здоровяком, который мирно храпел, пуская тонкую струйку слюны на подушку. Хищник присел возле кровати своего подчиненного и понизил голос, не желая привлекать лишнее внимание:

– Ну что, боец, как дела? Стрелу удачно вынули, ничего в ране не осталось?

Гвардеец кивнул и выставил ладонь с железным наконечником, который глубоко вонзился ему в мышцы еще утром.

– Докторша молодец. Дала мне какую-то настойку на меду, так я почти ничего не почувствовал. Сейчас, правда, дерет так, что только держись… – Он подался ближе, знаком попросив офицера подставить ухо, хотя в палате можно было не опасаться излишне любопытных. – Тут у нас кое-какие болтливые солдатики лежат. Тунгры. Их ранили в каком-то серьезном деле несколько дней назад, так они на поправку пошли, вот и чешут языком почем зря, время убивают. Если умеючи задавать вопросики… – Хищник молча кивнул. Толковый гвардеец попался, не зря его взяли в команду. – В общем, я выяснил, что здешняя врачиха о-очень неровно дышит к ихнему центуриону. Причем это началось, когда он только-только пожаловал из Рима, в начале лета. А теперь самое интересное: зовут его Корв.

Заслышав такую новость, Хищник надломил бровь и поощрительно похлопал солдата по плечу.

– Отлично сработано. Ладно, я за тобой вернусь, когда мы разберемся с этим Корвом. Сейчас тебе главное – быстрее залечить рану. Мне нужны такие бойцы, как ты.

Гвардеец с готовностью кивнул, гордясь, что заслужил одобрение своего центуриона.

– Командир, я слышал, ты ходил на штрафников смотреть. Кого-то удалось подобрать?

Преторианец пожал плечами.

– Пока трудно сказать, поглядим на них в деле. Один такой здоровенный лоб, может, чего и выйдет, если научится выполнять команды. Вроде с ножом умеет работать…

– Проверку устроишь?

Хищник усмехнулся в ответ на понимающую улыбку гвардейца.

– А то…

Когда их нельзя уже было заметить со стен Алауны, Марк с Арминием перешли на бодрую рысь и, больше не таясь, выбрались на тракт. Через час они добрались до того места, где еще днем устроили привал, и тут Марк натянул поводья, осененный новой идеей.

– Так, давай-ка наведаемся к той рощице, где мы наткнулись на Луго и компанию.

Арминий недоуменно поднял брови.

– Ты с ним что теперь, друзья неразлейвода?

– Нет, просто я уважаю смелых людей.

Германец пожал плечами, и всадники развернули коней в поле. Минут через пятнадцать Марк слегка подправил курс, приметив одинокий силуэт на фоне тускнеющего небосвода.

– Вон он. Похоже, так и остался сидеть на прежнем месте…

Луго мельком взглянул на подъехавших всадников и вновь отвернулся к холмику над могилой, которую за истекшее время успел выкопать родному брату. Марк с Арминием спешились и тоже встали рядом, молча, не желая мешать воину-варвару прощаться.

– Брат был моложе. Пять лет моложе. Сейчас нет семья… – По щеке Луго скатилась скупая слеза. – Нет ничего. Скоро приходить мой смерть.

Арминий фыркнул, тряся головой.

– В точку. Неподалеку отсюда, – он показал на заходящее солнце, – несколько тысяч солдат, каждый из которых с удовольствием снесет тебе башку. Но это если повезет. Могут ведь и не убить, а сделать рабом. Вон ты какой здоровый. В общем, если останешься тут, будешь или лес валить, или ломать спину в серебряных рудниках, пока не загнешься с голодухи. Там ведь почти не кормят.