Зубы дракона - Майкл Крайтон

Однажды во второй половине дня Джонсон наткнулся на какие-то узловатые выпуклости скалы; каждая была размером примерно с кулак. Он работал в многообещающем месте на середине сланцевого склона, и эти выпуклости попались на его пути. Он вытащил несколько из открытой поверхности, и они покатились вниз по склону, едва не угодив в Копа, который у подножия утесов зарисовывал найденную кость ноги Allosaurus^[47]. Коп услышал, как катятся камни, и привычно шагнул в сторону.

– Эй, там! – закричал он, глядя вверх.

– Извините, профессор, – робко отозвался Джонсон.

Один или два камня продолжали катиться; Коп снова отодвинулся, уже в другую сторону, и стряхнул с себя пыль.

– Поосторожнее!

– Да, сэр. Извините! – повторил Джонсон.

Он осторожно вернулся к своей работе, копая киркой вокруг остальных камней, пытаясь их высвободить, и…

– Стоп!

Джонсон посмотрел вниз.

Коп карабкался к нему по склону холма, как безумный, держа в каждой руке по упавшему камню.

– Стоп! Стоп, я сказал!

– Я осторожно, – запротестовал Джонсон. – Нет, я правда…

– Подождите! – Коп соскользнул вниз на несколько ярдов. – Ничего не делайте! Ничего не трогайте!

Продолжая кричать, он заскользил вниз, исчезнув в облаке пыли.

Джонсон ждал. Спустя мгновение он увидел, как профессор, выбравшись из пыли, с неистовой энергией взбирается вверх по холму.

Джонсону подумалось, что он очень сердит. Глупо карабкаться прямиком на холм, потому что такое почти невозможно, и это они все усвоили давным-давно. Поверхность была слишком крутой и слишком рыхлой. Тем, кто взбирался наверх, приходилось двигаться зигзагом, и даже тогда подниматься было так трудно, что люди обычно предпочитали сделать круг в милю в поисках легкого пути на вершину, чтобы уже оттуда спуститься туда, куда они хотели попасть.

Однако вот – Коп карабкается прямиком вверх так, будто его жизнь зависит от этого подъема.

– Подождите!

– Я жду, профессор.

– Ничего не делайте!

– Я ничего не делаю, профессор.

Наконец покрытый грязью Коп, задыхаясь, оказался рядом с Джонсоном. Но мешкать профессор не стал: вытер лицо рукавом и вгляделся в место раскопок.

– Где ваша камера? – требовательно спросил он. – Почему при вас нет камеры? Мне нужен снимок in situ^[48].

– Этих камней? – удивленно спросил Джонсон.

– Камней? Думаете, это камни? Ничего подобного.

– Тогда что же?

– Зубы! – воскликнул Коп.

Он прикоснулся к одному из них и провел пальцем по плавным выпуклостям и углублениям кончика зуба. Потом положил возле те два, которые принес, нашел у ног Джонсона третий и поставил в ряд с другими; стало ясно, что они сочетаются друг с другом по размеру и форме.

– Зубы, – повторил Коп. – Зубы динозавра.

– Но они громадные! Этот динозавр должен был быть фантастических размеров.

Мгновение двое мужчин молча обдумывали, какого именно размера полагалось быть такому динозавру: челюсть должна была удерживать ряды этих больших зубов, толстый череп – соответствовать столь массивной челюсти, огромной шее полагалось быть обхватом с крепкий дуб, чтобы поднимать и двигать череп и челюсть такой величины, гигантскому позвоночнику следовало быть под стать шее – каждый позвонок примерно с колесо фургона. Четыре невероятно огромные и толстые ноги поддерживали бы такое чудовище. Каждый зуб подразумевал громадные размеры каждой кости и каждого сустава. Вообще-то животному такой величины мог понадобиться и длинный хвост, чтобы уравновешивать шею.

Коп пристально смотрел на каменистое пространство и за его пределы, в собственное воображение и познания. На мгновение его обычная яростная самоуверенность уступила место тихому изумлению.

– Это создание должно быть по меньшей мере вдвое больше любого известного доселе, – сказал он почти самому себе.

Они уже открыли несколько больших динозавров, включая три экземпляра рода Monoclonius^[49] – рогатых ящеров, напоминавших гигантских носорогов. Monoclonius sphenocerus, один из представителей этого рода, по оценкам Копа, достигал семи футов в высоту в районе таза и двадцати пяти футов в длину, включая хвост. Однако этот новый динозавр был гораздо больше.