Под Андреевским флагом. Русские офицеры на службе Отечеству - Николай Манвелов

Не отставала от черноморцев и Балтика, где в 1853–1854 гг. в ходе ревизии было вскрыто немало вопиющих фактов казнокрадства. Так, проверяющий Михаил Рейтеры ^[105] дипломатично отмечал, что целый ряд убытков происходил от попустительства начальства, которое «налагает взыскания за арифметические ошибки и описки и не замечает, когда число печей, на которые отпускаются дрова, превышает число действительно существующих».

Та же проверка включает еще один весьма оригинальный факт казнокрадства. Флот проводил гляциологические исследования. На колку льда в канавке площадью 117 квадратных аршин^[106] и поддержание ее свободной ото льда в течение зимы по смете было исчислено ежедневно 24 человека рабочих, три кузнеца на починку инструмента и один подносчик инструмента от кузницы к месту работы. На одного рабочего, таким образом, пять квадратных аршин льда, причем расчет кузнецов и подносчика был сделан как при работах при обтесывании гранита.

Среди балтийских портов худшей славой пользовался Свеаборг (морская крепость, пригород Гельсингфорса, современного Хельсинки). И снова слово художнику Алексею Петровичу Боголюбову:

«…Свеаборг был какой–то отпетый порт. Рассказывали, что во времена Александра Благословенного было здесь такое воровство, что в делах портового архива находится показание одного смотрителя экипажеских магазинов, де столь множество крыс развелось в оных, и эти бестии даже съели медную пушку 8–дюймового калибра. Были также сказания и такие: раз крысы съели живьём часового с ружьём и амуницией, возвращаясь с водопоя. А что крыс бывало много и в наше время, то и я о том свидетельствую, ибо, стоя в карауле у Морских ворот, видел, как целая серая масса плотно двигалась из одной подворотни магазина в другую, но часовых не трогала».

Не отставали и подрядчики.

На вопрос, «какие причины дают подрядчику возможность при производстве работ достичь по некоторым статьям расходов сокращения и дешевизны сравнительно с издержками, делаемыми по тем же статьям казной», известный санкт–петербургский купец, коммерции советник Сергей Кудрявцев ответил в середине XIX в. следующее:

«.Я стараюсь пользоваться всеми различными, однако же неопределенными, но законными обстоятельствами по своим коммерческим сношениям, какие только благоприятствуют выгодному для меня исполнению обязательств с казною».

И это при том, что Кудрявцев именовался современниками «кристально честным человеком». Как говорится, комментарии излишни.

В борьбе с казнокрадством не помогали и решительные меры — из–за невозможности их всегда применять.

Как известно, Петр Великий обратился как–то к генерал–прокурору Сената Павлу Ягужинскому с требованием написать указ, по которому виселица угрожала любому, кто украдет хотя бы лишь на стоимость веревки. «Мы все воруем, только один более и приметнее, чем другой», — остудил пыл монарха рассудительный Ягужинский.

Народ, между тем, сочинял про флотское воровство целые поэмы, вроде такой, якобы имевшей место, переписки Петра Великого с Меншиковым. Итак, самодержец Всероссийский пишет Алексашке: