Цыпленок жареный. Авантюристка голубых кровей - Виктория Руссо

Сначала казалось, что это от безделья или холода, кто его знает, что на уме у этих птиц. Но затем Анна заметила гнездо почти на макушке дерева, из которого высовывались маленькие головки птенцов.

– И я подумала, что твой сад не бесплоден, добрейшая Натали. Он плодоносит, но в другом смысле!

Наталья Петровна лишь пожала плечами в ответ, ей не хотелось размышлять на эту тему, потому что она и без того измучилась от различных мыслей, лезущих в голову с утра до позднего вечера. Женщина снова взялась за вышивание.

Анна отошла от окна и встала напротив подруги, с напором сказав:

– Посмотри на меня!

– Что? Красивое платье… Вульгарное немного, но это мода, она должна вызывать хоть какие-то эмоции!

– В теле не замечаешь изменений? Я подозреваю, что беременна.

– Беременна? – воскликнула Наталья Петровна. – Откуда ты это можешь знать? Да и когда тебе беременеть, ты постоянно под моим присмотром. Если только это не коварный святой дух, пробравшийся в твою комнату под покровом ночи! Непорочное зачатие? Или мы с твоим братом проморгали жениха?

Анна вымученно улыбнулась и села рядом с Натальей Петровной, взяв ее прохладную руку в свои ладони для уверенности. Она знала, что жена ее «брата» – союзник, и доверяла ей безоговорочно, надеясь на поддержку. Ей пришлось отвечать на вопросы, в том числе и по поводу отца ребенка. Она не скрывала, что была в интимной связи без брака и не торопилась оправдываться:

– Что я могу сказать… Это была… любовь. Если ты захочешь услышать, что это ошибка, то я не смогу этого произнести, потому что каждой клеточкой моего организма я жаждала прикосновений этого мужчины… И даже несмотря на то, что он бросил меня на произвол судьбы, не желаю ему ничего плохого! Глупо, правда?

– Что же глупого в истинной любви, Анна? Моя мать бесконечно твердила: выходить замуж надо руководствуясь не чувствами, а разумом и приводила себя в пример. Искать выгодную партию, чтобы жить припеваючи до старости и блистать в обществе – эти ценности она мне навязывала. Мой отец оставил нас без средств к существованию, а после застрелился, но она продолжала мне вдалбливать в голову свои убеждения, будто желала, чтобы я жила ее умом. Жить надо сердцем – это мое убеждение. И даже если отношения не выдержат испытания трудностями – что ж… у тебя останется память о приятно проведенных днях. Это так же чудесно, как фотоснимки из детства! Смотришь на них и не веришь, что когда-то ты был хоть и малюсеньким человечком, но центром целой вселенной внимания и любви!

– Я не знаю, что мне делать! рассказать Ивану? Или просто уехать, чтобы не докучать вам!

Наталья Петровна сжала руку подруги, заставив ее замолчать, затем спокойно и деловито произнесла:

– Не надо пока ничего говорить Ване. Если понадобиться, я сама с ним поговорю. Что у нас есть? Всего лишь догадки, что у тебя есть кто-то внутри! Нам нужен врач и желательно чтобы он приехал днем. После осмотра будем думать, как поступить.

Анна расчувствовалась и обняла Наталью Петровну, прослезившись от радости. Ее понимали, и это было важно.

– Похоже, ты действительно беременна, – с улыбкой произнесла хозяйка усадьбы.

– Почему ты так думаешь?

– Стала слишком чувствительна!

И Наталья Петровна ударилась в воспоминания об одной чопорной знакомой, которою за глаза называли оловянная леди, потому как она была невосприимчива ни к чужому горю, ни к собственному счастью, но в ожидании материнства она преобразилась, порхала, светилась, хохотала порой без повода, а также рыдала, если замечала какого-нибудь калеку на улице из окна своей кареты.

– Мешкать не будем, отправлю сегодня же записку с Марией врачу, чтобы он навестил нас завтра днем. Она поедет вечером домой и занесет ему весточку.

Девушки решили попить чай с вареньем и поговорить о чем-нибудь отвлеченном, не нагнетая обстановку, ведь утро вечера, как говорили в народе, мудренее.