Легион смертников - Саймон Скэрроу

Выбора не было, подумал Аякс. Он не желал обагрять свои руки кровью селян, но безопасность отряда беспокоила его больше всего. Нельзя, чтобы римлян предупредили об опасности. Он приказал самым верным из своих людей идти в загон и убить селян. Годы, проведенные в школах гладиаторов в Риме, означали, что они умеют выполнять приказы немедленно и привыкли к чужим страданиям. Все закончилось очень быстро. Стихли последние крики, и деревня стояла в полной тишине в ожидании римских легионеров…

Карим закончил бинтовать руку нубийцу и кивнул ему, давая понять, что он должен уйти. Вытер с пальцев кровь о край грязной туники, от которой пахло потом и болотом.

— Что теперь, стратег?

Аякс поглядел на него, пытаясь понять, не шутит ли Карим. Его последователи всегда называли его стратегом,[9]и со временем Аякс принял этот титул как должное. Карим обращался к нему точно так же и при других, но наедине обычно говорил откровенно и без церемоний.

— Ждем, когда они снова пойдут в атаку.

— Почему ты думаешь, что они так поступят?

— А у них есть выбор? — спросил Аякс. — Они пришли сюда, чтобы схватить нас. Они должны пойти в атаку, и очень скоро.

— Почему?

— Потому что боятся, что мы снова от них ускользнем.

Карим отпил воды из фляги и прокашлялся.

— Тогда почему же мы не бежим? Сейчас, пока они раздумывают.

— Потому что наши силы равны. У них столько же людей, сколько у нас, не больше. Мы убьем этих римлян и оставим гнить здесь, в болоте. Все подготовили?

Карим кивнул:

— Кант спрятал в траве колья, его люди готовы.

— Тогда пусть римляне атакуют, — сказал Аякс, мрачно улыбаясь и глядя на врагов.

Карим мгновение пристально глядел на него.

— Есть еще одна причина, по которой ты решил остаться и дать бой, так?

Аякс кивнул:

— Ты тоже слышал его голос?

— Слышал.

— Тогда ты должен понимать, почему я должен остаться и воспользоваться шансом убить этого офицера-римлянина. К сожалению, я не видел рядом с ним второго.

— Центуриона Макрона?

Аякс кивнул и сжал кулаки.

— Только подумать, этот Макрон был у меня в руках на Крите столько дней… Я мог убить его в любой момент. Я был дураком, Карим. Должен был свершить правосудие, когда мне представился шанс, а не тешить себя возможностью помучить врага.

— Всегда просто говорить умные вещи, когда все в прошлом, стратег, — ответил Карим, пожимая плечами.

Аякс нахмурился:

— Точно… тем более что у меня есть причина не терять шанса на отмщение. За то, что меня продали в рабство, за смерть моего отца. — Он говорил с ледяным спокойствием. — Пока префект Катон и центурион Макрон живы, я не успокоюсь, не угомонюсь.

— Ты не успокоишься и не угомонишься, пока стоит Рим, — устало ответил Карим. — Чего ты хочешь достичь, друг мой? Твое сердце желает убить всех римлян в этом мире?

— Если это возможно, то да.

— Но это невозможно.

Повернувшись к нему, Аякс улыбнулся:

— Только дай мне время, и посмотрим. Кроме того, неужели ты думаешь, что мы одиноки в ненависти к Риму? Вспомни, что мы узнали от того толстого капитана последнего купеческого судна, которое захватили. Нубийцы собираются завоевать юг провинции.

— Помню.

— Значит, нам, возможно, надо попытать счастья на стороне нубийцев.

— Возможно. Но нубийцы — люди, которых мы не знаем, — рассудил Карим. — Возможно, будет ошибкой присоединиться к ним, даже если они ненавидят Рим не меньше нас. Не следует принимать такие решения поспешно.

— А я и не спешу.

Карим с сожалением покачал головой:

— Жажда мщения тяготит тебя, стратег. Она ослепляет тебя, не дает думать об ответственности перед остальными. Передо мной и всеми, кто пошел за тобой. Теми, кто может когда-нибудь пойти за тобой, если ты оставишь месть. Ты должен поставить рассудок выше чувств. Это и значит быть настоящим вождем.

— Я человек, пусть и ваш вождь, Карим, — ответил Аякс, пожав плечами. — Я не могу отвергнуть веления сердца. Ни ради тебя, ни ради других, избравших мой путь. Я должен отомстить. Если боги будут милостивы к нам, я сделаю это сегодня ночью, в этой деревне. Я убью римских легионеров и своими руками отрублю голову префекту Катону. А если захвачу его живым, то сделаю с ним то, что он сделал с моим отцом. Прибью к кресту и буду сидеть и смотреть, как он умирает под палящими лучами солнца, умоляя о глотке воды или о том, чтобы его добили побыстрее. Ни того ни другого он от меня не получит.

Последние слова Аякс произнес особенно резко.

Мгновение они молчали, потом стратег встал и поглядел на другой конец деревни, где толклись легионеры. Увидел, что они выстроились в ряды и сомкнули щиты, от которых едва отражалось затухающее пламя пожара. В середине стоял рослый худощавый мужчина в шлеме с гребнем. Когда легионеры построились, он поднял вверх меч и махнул им вперед. Легионеры двинулись с места.

Аякс сложил руки у рта и крикнул, предупреждая своих людей:

— Они идут! Лучники, приготовиться! Гладиаторы, ко мне!

Все встали. Аякс повернулся к Кариму и мрачно улыбнулся.

— Помолимся богам, друг мой, чтобы они были к нам милосердны, и этой ночью все закончится, — сказал он.

Глава 14

Катон рассчитал, что центурион Руф со своим отрядом должен был пробраться сквозь высокую траву мимо дамбы и уже приближаться к врагу. Глянул на просвет между двух домов слева. Ничего не видно, темно. Ночь. Огонь быстро поглотил все, что могло гореть, и теперь лишь крохотные язычки пламени плясали на обугленных досках, слегка освещая дома и землю вокруг них. Руф и его легионеры должны идти параллельно улице, так, что их не заметят.

В конце улицы он увидел несколько силуэтов. Помолился Фортуне о том, чтобы среди них был Аякс. Увидел и других разбойников, расходящихся в стороны от основной группы, поджидающей их. А спустя мгновение услышал свист первой стрелы, пролетевшей у него над головой.

— Стрелы! — предупредил легионеров Катон. — Поднять щиты, парни!

Легионеры в задних рядах подняли щиты над головами, чтобы защитить строй от стрел, летящих навесом. С усеянного звездами неба посыпались вражеские стрелы, с треском втыкаясь в щиты и ударяя в твердую почву под ногами. Строй римлян, четыре ряда по шесть человек, шагал вперед, прикрываясь массивными деревянными щитами с бронзовыми умбонами. Лучники продолжали стрелять по легионерам не переставая. Группа гладиаторов стояла молча, ожидая приказа Аякса.