Священный цветок. Чудовище по имени Хоу-Хоу. Она и Аллан. Сокровище озера - Генри Райдер Хаггард

– Allemachte! – воскликнул Ханс. – Баас, за время странствий нам довелось повстречать немало странных людей, но с этими дабанда никто не сравнится. Все они тут, и мужчины и женщины, баас, сплошь колдуны и служат самому дьяволу. Неудивительно, что бедные абанда повредились в уме.

Затем он устало опустился на табуретку и принялся молча поглощать ужин. Я тоже рухнул на стол напротив него, ибо от усталости и потрясений ноги меня уже не держали. В ту минуту я почти согласился с Хансом. Теперь я, конечно, понимаю, что все те странные события можно объяснить вполне естественными причинами. Не было ничего мистического в том, что стадо слонов напало на воинов абанда в лесу, ведь животные, должно быть, взбесились после бури и землетрясения, а оставшиеся в живых дикари и их собратья помешались от страха и собственных суеверий.

Вполне естественно, что столь пылкий мужчина, как Аркл, поддался очарованию прекрасной жрицы, чьи достоинства приумножила завеса тайны, которая окутывала эту самую Энгои. Правда, я до сих пор не понимаю, каким образом вышеупомянутая дама смогла установить с ним телепатическую связь (если уместно употребить здесь подобное выражение). Хотя очень может быть, что все это существовало лишь в воображении Аркла, а романтические чувства проснулись в его сердце, когда он впервые увидел красавицу на берегу озера.

Однако все вместе: жуткие события, подкрепленные легендами, которых я вдоволь наслушался, многочисленные загадочные обряды, странные и отвратительные происшествия, в которых мне невольно пришлось принимать участие, и, наконец, исчезновение Аркла в этом так называемом земном раю – губительно подействовало на вымотанного до предела (как морально, так и физически) человека.

Вот почему я, ощущая полнейший упадок сил, слег в постель. И неудивительно, что у меня вскоре началась нервная горячка. В таком состоянии я пробыл целую неделю, а потом еще семь дней приходил в себя.

За это время почти ничего не случилось. От Ханса я узнал, что жизнь в городе шла своим чередом, как было до великой бури. Люди спокойно возделывали сады, священный огонь на жертвеннике вновь горел, а жрецы подняли смотровую башню, откуда, как и прежде, наблюдали за звездами. Народ вел себя так, будто не произошло ничего необычного или же все это уже стерлось из их памяти.

Преисполненный беспокойства и дурных предчувствий, я хотел лишь одного: бежать из этой страны, как только окончательно поправлюсь и наберусь сил, чтобы выдержать длительное путешествие. Много раз пытался я вызвать к себе Кумпану, ибо, судя по всему, он единственный обладал тут реальной властью, но мне неизменно отвечали, что его нет на месте.

В конце концов старик пришел, нацепив на лицо свою неизменную слащавую улыбку, и выразил сожаление, что не имел возможности появиться раньше и, будучи целителем, вылечить меня быстрее.

Я ответил, что все это пустяки и я уже вполне здоров, так как сроду подолгу не валялся в постели. А затем осведомился, нет ли каких-нибудь новостей.

– Совсем немного, господин. С озера пришло известие, что Энгои и ее муж, Щит Тени, пребывают в добром здравии и весьма счастливы. Абанда вернулись в свою землю, где вновь обрели ясность ума, ведь слоны убили только двести воинов – не так уж и много. Они покорились нам, передали, что не намерены продолжать войну, и пообещали, что впредь будут нашими верными слугами и станут жить с нами как единый народ.

– Одним словом, все вышло так, как ты и хотел, – заметил я.

– Верно, господин. Теперь мы вновь станем великим племенем, единым народом, как и было сотни лет назад. Абанда храбрые воины, их женщины плодовиты, а наши рожают мало или вообще бесплодны. Теперь соседи больше не посмеют угрожать нам, а будут послушны нашей мудрости и сделают все, что мы им велим.

– Полагаю, Кумпана, это и было главной целью вашего Совета?

– Верно, господин, и во многом из-за этого мы призвали тебя в землю Моун, однако ты никак не мог понять наши мотивы, как и многое другое. Без тебя Кенека ни за что не спасся бы от арабов, а белый господин, Щит Тени, – от абанда, после того как мы изгнали его из страны за безрассудство, чему даже я был не в силах помешать.

– Но зачем, Кумпана, ты вернул Кенеку и сразу же лишил его власти, объявив вне закона?

– Видишь ли, Макумазан, если бы Кенека не вернулся и не был изгнан снова, то он не переметнулся бы к абанда, не пошел бы вместе с ними на нас войной, чего мы упорно добивались, дабы свершилось старинное пророчество. Но абанда не последовали бы за Кенекой, ведь они боятся Энгои и ее служителей, не будь тебя, прославленного Макумазана, белого человека, чья слава повсюду бежит впереди него, как затравленный шакал. Вот мы и отправили тебя к ущелью, сделав вид, что нам предстоит битва.

Я еле сдерживал гнев, не желая вступать с Кумпаной в бесполезный спор: это надо же было так опозорить почтенного охотника!

– Так, выходит, ты это предвидел, Кумпана, – произнес я с ядовитой иронией, – и нарочно все подстроил?

– Таков мой дар, господин, – пояснил он мягко, словно делая снисхождение невежественному глупцу.

У меня перехватило дыхание от столь неслыханной дерзости, но я опять решил сменить тему, чувствуя, что спорить с ним бесполезно.

– А зачем ты привел сюда нынешнего мужа Тени и соединил этих двоих супружескими узами? Не проще ли было отдать ее в жены Кенеке или кому-то другому из твоего народа?

– Дело в том, господин, что наш народ… – Тут он употребил арабский глагол, смысл которого я могу приблизительно перевести как «изжил себя». – Мы слишком древняя раса, и нам нужна свежая кровь. Поэтому нынешняя Энгои должна была стать женой чужака, которому предстояло выступить в роли хранителя знаний, искусств и законов великих белых людей. От их союза, господин, родится будущая Энгои. У нее будет большое сердце, и она, – голос старика звучал торжественно, – сделает дабанда самым могущественным народом во всей Африке. Да, Макумазан, именно она, а не та, что ныне правит нами, и не белый Странник, ее супруг.

– Очередное пророчество, Кумпана?

– Да, господин, и оно обязательно исполнится, – ответствовал он все так же торжественно. Но тут же сменил тему, словно бы мы коснулись чего-то запретного, и продолжил как ни в чем не бывало: – Сегодня полнолуние, и перед алтарем свершится важный обряд. Я прошу тебя принять в нем участие, а завтра ты сможешь покинуть нас, как мы и договаривались.

– Рад это слышать! – воскликнул я. – Но я больше не хочу присутствовать ни на каких ваших ритуалах!

– Тем не менее, господин, – возразил Кумпана и вновь улыбнулся этой своей непостижимой улыбкой, – я уверен, что на этот раз ты и твой слуга удовлетворите наше желание.

– Значит, у меня нет выбора?

– О, господин, я этого не сказал. Однако я уверен, что вы придете, и непременно пришлю за вами стражников, чтобы вы чувствовали себя в безопасности.

С этими словами он встал, поклонился и ушел.

После его ухода я вспомнил, что так и не выяснил, какова участь Кенеки.