Иоланда, дочь Черного корсара - Эмилио Сальгари

В течение всего дня буря не утихала, терзая несчастный фрегат, а пушки продолжали таранить борта, разнося на куски переборки. Только к вечеру море стало спокойней, и восточный ветер сменился северным.

За истекшие двенадцать часов корабль превратился в простую скорлупку. Он еще держался на поверхности, но набрался воды, проникавшей через пробоины, проделанные пушками, к которым теперь никто не смел подойти. От фальшбортов не осталось и следа, чудом уцелела одна бизань-мачта, но и та ни на что не годилась: никто не посмел бы поднять на ней паруса из боязни, что она тут же рухнет.

— Каюк, — сказал Кармо, огорченно глядя на палубу, усыпанную обломками. — Не ночью, так завтра утром эта калоша пойдет ко дну, если, конечно, мы не сядем на мель.

— А что говорит сеньор Морган? — спросил стоявший рядом дон Рафаэль.

— Говорит, надо строить плоты.

— А когда?

— Сегодня ночью.

— Все еще заливает вода?

— Хлещет, как из ведра, — ответил Кармо.

— Называется, спасли дочь корсара! — съехидничал дон Рафаэль. — Стоило захватывать Маракайбо, чтобы затем бросить ее на волю волн.

— Сказал вам: будем строить плоты и... Ой, черт возьми! Не хватало еще этого!.. Если нас заметят, пиши пропало.

— Что с вами?

Кармо не ответил. Наклонившись вперед, он вглядывался вдаль.

— Что вы там углядели? — забеспокоился дон Рафаэль. — Там сплошная темь.

Не говоря ни слова, Кармо кубарем слетел по трапу и бросился на ют, где Морган пытался установить нечто вроде руля, сделанного из обломка мачты, на конце которой, предназначенном для спуска в воду, он укрепил две лопасти, собираясь использовать их в качестве огромного весла.

— Капитан, — взволнованно проговорил флибустьер, — корабль на траверзе.

— В каком месте? — спросил Морган отходя в сторону.

— Идет с севера. Я только что заметил его огни.

— Тебе не показалось? — спросил командир, бросив беглый взгляд в указанном направлении и ничего не заметив.

— Я еще не ослеп.

— Пошли на марс. Оттуда лучше видно.

Взобравшись по левому шкоту бизань-мачты на первую рею, они действительно заметили на севере два светлых огонька, которые явственно выделялись на темном горизонте.

— Да, это корабль, — сказал Морган. — Стоит носом милях в пяти-шести от нас.

— Сдается мне, что он не движется! — сказал Кармо, внимательно приглядываясь к огонькам.

— Может, это просто кажется, — ответил капитан. — Хотя не очень-то он прыток, несмотря на попутный ветер.

— Может, это кто из наших?

— Гм! Вряд ли бы наши шли с севера, не с Кубы же или Гаити. Это могут быть только испанцы. Поди, плывут в Венесуэлу, Гвайру или Куману.

— Взять бы их на абордаж да оставить эту старую посудину, которая того и гляди пойдет ко дну!

Морган взглянул на Кармо, словно пораженный его смелой идеей.

— А почему бы и нет? — сказал он как бы про себя. — Потихоньку к ним пристанем, рванем на палубу и перерубим всех шашками, пороху у нас всего ничего. Разве Железная рука не поступил так однажды, когда, потерпев крушение, он чуть не отправился к рыбам в гости?

Спустившись на палубу, Морган собрал моряков и поведал им о своем намерении.

— На горизонте — корабль. Думаю, испанский, и скоро мы с ним пересечемся. Что вам больше по душе — идти на этой развалине навстречу смерти, которая не заставит себя долго ждать, или попытать счастья? Нас пока еще шестьдесят, а с такими силами флибустьеры совершали чудеса. Если согласны, я попытаюсь привести вас к победе. Кто против — шаг вперед.

Никто не двинулся с места. Наоборот, все вынули кортики, словно готовясь к штурму.

— Все идем? — спросил Морган.

— Все, все, — хором ответили корсары.

— Огни не зажигать и не шуметь, а за успех я ручаюсь, — сказал Морган. — Корабль милях в пяти-шести, попробуем к нему подобраться, у кого есть порох — храните его до последнего.

Дело, конечно, предстояло нелегкое и вполне могло кончиться неудачей, но флибустьеры были не из робкого десятка, и в их храбрости заключалась, пожалуй, их сила.

При наличии одной, да и то весьма хлипкой, бизань-мачты корсары решили сначала ее укрепить, чтобы поднять косой парус.

Вскоре это удалось, благо на борту хватало гвоздей и канатов. Затем на носу вместо фок-мачты водрузили кол и натянули на него парус. Руль худо-бедно заработал и на коротком расстоянии вполне мог заменить настоящий.

При отсутствии качки удалось усмирить и пушки, что позволяло бесшумно подойти в темноте к кораблю. В одиннадцать ночи фрегат медленно скользил в направлении двух светлых точек, ясно различимых теперь и с палубы. Казалось, однако, что за час, проведенный корсарами за работой, испанский корабль не сдвинулся с места. Был ли он серьезно поврежден бурей, которая, похоже, обрушилась на все Карибское море, а может, и на Мексиканский залив, или ему недоставало ветра?