Охотники за алмазами - Уилбур Смит

Он положил алмаз на стол.

— «Ювелиры рая» просят за этот камень 500 фунтов, что было бы справедливо, если бы речь шла о гемме. Однако цвет у него бедный и, хотя дефектов нет, форма неправильная. Его истинная стоимость… примерно 185 фунтов.

Послышался новый хор протестующих взгласов, громче всех протестовал управляющий.

— Уверяю вас, сэр, все камни оценены самым тщательным образом.

— Давно ли вы служите у «Ювелиров рая»? — резко спросил Бенедикт. — Четыре месяца, верно?

Управляющий уставился на него.

— А до того служили продавцом в большой фирме бальзамировщиков и гробовщиков.

— Я… то есть… — Управляющий слабо взмахнул руками. — Откуда вы это знаете?

— Я должен все знать о своих служащих.

— Ваших служащих? — ошеломленно спросил управляющий.

— Верно. Меня зовут Бенедикт Ван дер Бил. Я владелец «Ювелиров рая».

Руби захлопала в ладоши и одобрительно заворковала.

— А теперь, — сказал Бенедикт, вставая и помогая встать Руби, — пойдем купим настоящие бриллианты.

Аарон Коэн продал им два прекрасных белых близнеца в огранке «шатер», а в качестве оправы Руби выбрала из переплетенного в кожу каталога пару сережек белого золота.

Бенедикт отдал Аарону чек на двадцать тысяч фунтов и повернулся к Руби.

— Теперь, — сказал он, — ланч в «Селесте». Еда там ужасная, но зато изумительная обстановка. Нам лучше позвонить и заказать столик — вообще-то это не обязательно, но они ужасно обижаются, если этого не делаешь.

Когда они снова садились в роскошный «бентли», Бенедикт сказал шоферу:

— Поезжай мимо Трафальгар-сквер, Эдмунд. Хочу прихватить газеты из Южной Африки.

Эдмунд остновился у входа в посольство, привратник узнал машину и торопливо скрылся внутри, чтобы снова появиться с пачкой газет.

Они направились к Хаймаркету, и Бенедикт достал «Кейп Аргус».

— Посмотрим, что происходит дома. — Он взглянул на первую страницу и заметно напрягся.

— Что случилось? — Руби с беспокойством потянулась к нему, но он не обратил на нее внимания. Глаза его метались по странице, как челнок ткацкого станка. Она увидела, как краски отхлынули от его лица, оно стало бледным и напряженным. Он кончил читать и протянул ей газету. Она развернула ее.

«ВАН ДЕР БИЛ ДАЙАМОНДЗ» ПОЛУЧАЮТ ЦЕННУЮ КОНЦЕССИЮ СУД ПОДТВЕРЖДАЕТ КАЙЗЕРОВСКУЮ КОНЦЕССИЮ ЛЕНС ПОЛУЧИЛ МОЛНИЮ И САМОУБИЙСТВО

Блюмфонтейн, четверг.

В соответствии со срочной аппеляцией «Сентрал Дайамонд Майнз ЛТД» с целью предотвратить разведку и добычу в районе концессии на юго-западном берегу Африки компанией «Ван дер Бил Дайамондз ЛТД» сегодня судья Тромп отклонил эту аппеляцию, заявив: «Первоначальная концессия дана имперским указом Германии в 1899 году и должным образом ратифицирована актом Объединенного парламента N24 от 1920 года, соответственно она является законной и имеет преимущество перед всеми последующими концессиями, выданными министерством шахт или любым другим органом».

Спорный район занимает сто квадратных километров, в него входят два небольших острова в пятнадцати милях к югу от Картридж Бей и около пяти километров береговой линии. Острова известны как Молния и Самоубийство и в начале столетия активно разрабатывались «Германской компанией гуано». Мистер Джон Ригби Ленс, генеральный управляющий «Ван дер Бил Дайамондз Компани ЛТД», получил права, перекупив их у недействующей компании гуано.

Сегодня в Кейптауне мистер Ленс заявил: «Этой возможности я ждал всю жизнь. Все указывает на то, что Молния и Самоубийство станут одной из богатейших минеральных концессий в мире».

«Ван дер Бил Дайамондз Компани ЛДТ» завершают в Соединенном Королевстве строительство специального судна, и мистер Ленс заявил, что надеется начать разработку месторождения еще до конца этого года.

Руби опустила газету и взглянула на Бенедикта. То, что она увидела, вызвало у нее сильное физическое потрясение.

Бенедикт скорчился на сидении. Вся его уверенность и savoir faire[5]исчезли. Лицо смертельно побледнело, губы дрожали, и она с отвращением увидела, что его глаза полны слезами. Он сжимал руки и безнадежно качал головой.

— Ублюдок, — прошептал он, и голос его звучал глухо. — Каждый раз он побеждает. Я думал, на этот раз возьму верх, но… о Боже, как я его ненавижу!

Он жалобно смотрел на нее.

— Каждый раз он это делает. Я часто думал, что победил его, но он каждый раз…

Она удивилась его реакции.

— Разве ты не доволен? «Ван дер Бил Дайамондз» теперь заработают миллионы…

— Нет! Нет! — свирепо прервал он ее, и из него полились годы ненависти, раздражения и унижения. Руби молча слушала, постепенно начиная понимать все, удивляясь тому количеству боли и ненависти, что он обнажал перед ней. Он вспоминал разговоры двадцатилетней давности. Незначительные эпизоды детства, невинные замечания, которые терзали его десятилетиями.

— Значит, ты не хочешь его успеха? — спросила она.

— Я хочу уничтожить его, стереть в порошок, унизить.

Секунд десять Руби молчала.

— И как мы это сделаем? — спокойно спросила она.

— Вероятно, никак. — Тон Бенедикта раздражал ее. — Он всегда побеждает, мы просто не сможем…

— Вздор! — выпалила Руби. Теперь она рассердилась. — Нужно все тщательно обдумать и решить, как его остановить. Он всего лишь человек, а ты уже доказал свои способности умного и преуспевающего бизнесмена.

Выражение лица Бенедикта изменилось, он снова оживился. Почти энергично повернулся к ней. Мигнул.

— Ты на самом деле в это веришь?

* * *

Койка узкая, решил Сержио Капоретти, слишком узкая. Завтра нужно вызвать плотника.

Он лежал на спине, накрытый одеялом живот мешал ему смотреть на юг. Лежал и оценивал свое физическое состояние. Как ни странно, хорошее. Немного болели глаза, во рту вкус застоявшегося сигарного дыма и кислого вина, но это вполне выносимо. Вначале его тревожила свинцовая тяжесть в ногах, но потом он вспомнил, что на нем по-прежнему тяжелые рыбацкие сапоги. Одна из девиц жаловалась на это.

Он приподнялся на локте и взглянул на девиц. Они лежали по обе стороны от него, зажав своими массивными телесами. Большие сильные девушки, он их тщательно подбирал, ни на унцию легче двадцати стоунов. Сержио удовлетворенно вздохнул: уикэнд был удивительный. Девушки храпели так гармонично, как будто заранее отрепетировали это действие. Он с восхищением слушал несколько минут, потом выбрался из койки и встал посреди каюты, одетый только в тяжелые сапоги. Преувеличенно зевнул, почесал густые черные завитки на груди и животе и скосил глаза на настенные часы. Четыре утра, понедельник. Уик-энд получился замечательный.