Королева пиратов - Анна Нельман

Улыбчивый горбун появился через мгновение.

– Мой испанский красавчик! Если бы я не была для тебя стара, то женила бы на себе! – твердила женщина, хлопнув молодого человека по заду. – Как же я обожаю благоухающую свежестью молодость!

Мими объявила, что забирает Чучо на ночь, тот округлил глаза и растеряно уставился на Чарли.

– Я бы на твоем месте соглашался! Я видел ее голой – зрелище приятное! Хоть эта дама и утверждает, что уже старуха!

– Мерзавец-англичашка, я сказала, что стара для его возраста!

– Я думаю, дружище, ты не порицаешь внебрачные связи?

– Хватит забивать его голову всякой чепухой, – воскликнула француженка, выразительно показав взглядом, чтобы ее «муж» убирался прочь.

– Ладно! Пойду спать! – по-стариковски проскрипел журналистский голос.

– Я вам помогать! Проводить! – спохватился Чучо, но англичанин заверил, что справиться сам и поспешил удалиться из столовой. Уходя, он услышал, как Мими шепчет скромнику-горбуну:

– Ну, что, мальчик мой, повторим Варфоломеевскую ночь?! Под моим халатом только возбужденное тело!

Чарли поднимался по лестнице не спеша и на втором этаже замер: дверь Шан действительно не была закрыта. Мужчина сделал несколько шагов к полоске света и мог видеть хозяйку дома: она сидела на краю кровати, сложив ноги по-турецки, и медленно расчесывала длинные блестящие волосы, прикрывающие обнаженную грудь. Словно это был магический ритуал, ее движения завораживали. Чарли легонько толкнул преграду, и она открылась с легким скрипом, молодая женщина не пошевелилась. Он закрыл дверь и некоторое время любовался ею, затем не спеша приблизился и сел на кровати за ее спиной. У него кружилась голова от аромата, который издавала ее кожа. Чарли боялся до нее дотронуться, словно это было видение. Или Шан была самой хрупкой в мире куклой, которую можно повредить просто прикосновением. Наконец он решился и поцеловал ее плечо, она чуть вздрогнула, но не отстранилась. Англичан чувствовал, как дрожит все ее естество, и этот трепет сводил его с ума, он мягко забрал у нее расческу и положил на пол рядом с кроватью. Затем мужчина развернул ее к себе и убрал каскад густых волос назад, прошептав:

– Какая же ты красивая, Шан.

На плече он заметил шрам от ранения и нежно поцеловал его, опускаясь к груди. Ему хотелось ласкать и нежить эту невероятно сильную женщину, которая в данный момент казалась такой беззащитной. Они занимались любовью до самого утра и, изнеможенные, повалились на кровать, пытаясь перевести дыхание. Она повернулась к нему спиной и вжалась в него, словно Чарли – панцирь, защищающий ее от всех бед мира!

– Я много раз не закрывала дверь, – тихо призналась она.

– Мы – мужчины – слепые идиоты. Нам надо все объяснять! И мы не видим элементарных вещей… Даже то, что вам – женщинам, кажется очевидным. Поэтому надо относиться к нам снисходительно…

Англичанин почувствовал, что она улыбнулась, и плотнее прижал ее к себе. В это мгновение на всем земном шаре они были вдвоем. Не хотелось думать о том, что будет завтра, оба вдыхали благословенное «сейчас», вкушая сокровенные минуты единения. Его рука скользнула по ее изгибам: мужчина медленно провел по плечу, талии и оказался на бедре, пальцы нащупали рубцы и он привстал, чтобы убедиться, что ему не показалось. На ее коже в нижней части туловища было больше десяти шрамов.

– Что это? – удивленно уточнил Чарли.

– Это лестница печали! – выдохнула она.

– Ты сама это сделала?

Она кивнула, подумав о том, что когда этот мужчина уйдет из ее жизни, – а этого не избежать, – ее тело украсит еще одна ступень боли.

– Зачем, Шан?

– Это трудно объяснить… Боль физическая менее дискомфортна, чем душевная. Когда я состарюсь, то буду спускаться и подниматься по моей лестнице, вспоминая самые яркие моменты жизни. Каждая черточка несет в себе целый пласт воспоминаний, ведь прежде чем я почувствовала слом, я была по-настоящему счастлива!

Ему вдруг захотелось наговорить ей кучу нежных слов, воспевать ее красоту, ум и силу. Это была самая удивительная, яркая женщина из всех когда-либо встречавшихся на его пути. В душе Чарли полыхал огонь страсти и… любви! С Джессикой все было по-другому: он увидел ее и понял, что эта женщина очень терпелива и сможет смириться с тем, что он продал душу Богу Журналистики. Несмотря на то, что он обещал ей остановиться, она всегда понимала, что Чарли будет бежать куда-то к рассвету, пытаясь дотянуться рукой до яркого зарева.

– Я понял! – выдохнул мужчина, резко сев на кровати.

– Что ты понял, Чарли?

– Понял, куда и зачем я бежал столько лет… Мими была права!

Дом содрогнулся от душераздирающего женского крика. Нежная Шан мигом заледенела, вновь на ее макушке блестела пиратская корона.

– Ты должен уйти! – произнесла она резко. Чарли кивнул, резко вскочил и вскрикнул: его нога приземлилась на расческу, оставленную им же возле кровати. Тихо выругавшись и слегка прихрамывая, он подошел к двери, приоткрыл ее, убедившись, что никого нет, быстро похромал к себе в спальню. На всякий случай он торопливо повалялся на идеально заправленной кровати, затем поправил прическу возле зеркала и на всякий случай порепетировал зевоту. Англичанин слышал, как переполошился дом и поспешил удовлетворить любопытство – выяснить, кто был источником вопля. У дверей он обнаружил, что ходит босиком, и кинулся к своей кровати, но тут же вспомнил, что тапки остались в спальне Шан.

На втором этаже Шэнли разговаривал с Мадам Вонг. Увидев Чарли, он кивнул, поздоровавшись, и почему-то сразу переключил внимание на босые ноги мужчины.

– У вас кровь на ноге, мистер Стюарт.

– Да, вчера в гостях у Пьера напоролся на гвоздь. Резко вскочил сейчас, когда услышал крик и…

По взгляду Шан он понял, что версия провальная и лучше замолчать. Ее телохранитель лишь криво усмехнулся и направился вниз по лестнице, но обернулся и уточнил у Чарли:

– Мими спросила, не против ли вы, если я приведу ее в вашу спальню?

– Конечно! Моя спальня к ее услугам! – растеряно произнес ничего непонимающий Чарли, а когда Шэнли скрылся из виду, тихо спросил:

– Он мне не поверил, не так ли?

Женщина улыбнулась, кивнув в сторону своей двери. На полу были кровянистые следы, которые соединяли ее спальню и лестницу наверх.

– Какой я глупый! – выдохнул невнимательный любовник, покраснев. – Это чревато?

– Шэнли – самый преданный человек в моем окружении. Теперь он будет более внимателен к твоей персоне.

– Я могу забрать тапочки?

Шан кивнула.

Закутавшись в одеяло, Мими так тряслась, будто в комнате был мороз или ее вытащили из холодного моря, в котором она провела не один час.

– Мы просто хотели повеселиться с Чучо! У него такой огромный…