Погоня за песчаным дьяволом - Михаил Шторм

– Воды хватит дней на пять, – подал голос Балтер.

– Но у нас нет насоса, а плот пропускает воздух, – заметил Роман. – Кто-нибудь хочет со мной поменяться? Я бы поплавал.

– Сиди, – снисходительно обронила Аня. – Нам самим плавать нравится. Правда, Дмитрий Львович?

– Да уж, – согласился Быков, через силу усмехнувшись. – Наплаваемся на всю оставшуюся жизнь. Знаете, а я ведь по возвращении собирался в бассейн записаться. Пожалуй, лучше теннис, а?

Ответом на эту незатейливую шутку был общий смех – хриплый, натужный, похожий на кашель, но все же смех, а это многое значило. Стихия их не сломала, как ни старалась. Они доказали себе и друг другу, что способны оставаться людьми даже в практически невыносимых условиях.

Быков думал об этом, а после о том, что океан постоянно испытывает тех, кто осмеливается бросить ему вызов. Это место одинаково опасно и в бурю, и в штиль, когда морская гладь гладкая и ровная, как стекло. Океан не ведает ни ярости, ни сочувствия, ни уважения. Он просто существует – огромный, могучий, равнодушный. Его высокомерие не вызывало в Быкове раздражения, и его не смущала мысль о собственной ничтожности в сравнении с океаном. Но он не мог не задуматься о том, какую крохотную величину в мире представляет он сам, да и все человечество. Кому какое дело до их страданий и боли?

Десантируясь с тонущей яхты, Быков поцарапался, и теперь раны, пропитанные соленой водой, горели. Насквозь промокшая одежда не спасала от холода, и его постоянно бил озноб. Спать удавалось только урывками, привязавшись к плоту.

Очнувшись в очередной раз, он разлепил воспаленные глаза и увидел, что трехметровые волны сменились крупной зыбью. Пенистые буруны исчезли, воздух очистился от водяной измороси, качка стала умеренной: плот приподнимало метра на два и мягко опускало вниз.

– Мы видели сухогруз, – сообщила Камила Быкову. – Милях в трех.

– Я попытался встать в полный рост, чтобы нас заметили, и свалился в воду. И поплыл, представь себе, дядя! – похвастался Роман. – Тренировки не прошли даром.

– Молодец, – сказал Быков, подставляя лицо солнцу.

Океан постепенно нагревался. Одежда, не соприкасающаяся с водой, просыхала. В очистившемся небе плыли белые облака. Роман уговорил Аню забраться на плот, а сам спустился в воду. Отвернувшись от мужчин, девушка выжала футболку. Ее спина была покрыта ссадинами и царапинами, воспалившимися в соленой воде.

Горизонт подернулся голубоватой дымкой. От плота поднимался пар. Балтер, зачерпывая воду банкой, поливал голову и виновато посматривал на товарищей за бортом.

Один раз в пятидесяти метрах перед плотом прочертил зигзаг акулий плавник. Обогнув людей, она устремилась куда-то дальше.

– А киты здесь водятся? – опасливо спросил Роман, когда плавник пропал из виду.

– Водятся, – подтвердила Камила. – И касатки. Эти хуже всего будут.

– Можно примотать нож к палке, – предложил Быков. – Получится копье.

– Где ты возьмешь палку? И кого собираешься напугать таким копьем?

Ответить Быков не успел. Его взгляд остановился на скоплении облаков на горизонте.

– Взгляни туда, Камила, – сказал он. – Я, конечно, не моряк, но мне кажется, что там должна быть земля.

Камила повернула голову. Безразличное выражение ее лица сменилось оживлением.

– Мужчины, пришло время отрабатывать места в бизнес-классе, – сказала она. – По бокам плота крепятся весла. Берите их и гребите.

– Прямо на кучевые облака, – уточнил Быков.

Романа и Балтера не пришлось просить дважды. Они схватили весла и принялись грести – сначала неумело, мешая друг другу, потом все более слаженно. Через полчаса их сменили Быков и Аня.

Когда настала очередь первой двойки, Камила решительно отстранила профессора.

– Это дискриминация по возрастному признаку? – задиристо спросил он.

– Да хоть по национальному или по половому, – отрезала Камила. – Отдыхайте. Вам и так досталось.

– Я покрепче многих молодых буду, – ворчал Балтер, повиснув на плоту, тогда как Быков и Аня работали в воде ногами, чтобы облегчить задачу гребцам.

Не так быстро, как хотелось бы, но облачная гряда постепенно приближалась. Она напоминала призрачный замок с округлыми башнями, возвышающимися над океаном. Детали этого сооружения менялись и становились все более отчетливыми, пока внизу не проступили темные тона.

– Да, это земля, – сказала Камила. – Не знаю, материк или остров Фрейзер. В любом случае мы туда доберемся.

– Только подкрепиться не мешает, – подал голос Быков, испытывавший поистине адские муки голода.

Предложение было с энтузиазмами подхвачено всеми участниками экспедиции. Они пообедали консервами, сырыми яйцами и солоноватой кашицей, в которую превратился упакованный в целлофан батон.

Около трех часов дня обрадованная Камила объявила, что видит маяк.

– Это Сэнди-Кейп, – сказала она. – Самая северная и пустынная часть острова. Тут много мелей и подводных скал. Когда-то здесь постоянно случались кораблекрушения, вот маяк и поставили.

– Значит, там есть люди? – обрадовалась Аня.

– Они бывают здесь не чаще одного раза в год, – разочаровала ее Камила. – Да иногда туристы забредают пофотографироваться.

– Как же тогда маяк работает? – удивился Роман, сумевший разглядеть белую башню под красной крышей на далеком мысе.

– На солнечной и ветровой энергии. Всем управляет компьютер. Как и положено в современном мире.

Быков подумал, что пусть это мир и современный, однако компьютерных программ на всех не хватает, но предпочел промолчать. Он не любил показывать иностранцам, что его родина в чем-то отстает и пробуксовывает. Признавать это было неприятно. Как, например, тот простой факт, что в странах бывшего СССР вряд ли существуют маяки, работающие без людей. Разве что в Прибалтике, но от этого было еще обиднее.

– Будем грести туда? – спросил профессор, картинно прикладывая ладонь к глазам.

– Грести будем, – ответила Камила, – но вряд ли попадем к маяку. Течение отнесет нас немного южнее. В этом месте «Амелию» всегда подхватывает… подхватывало.

Поправившись, она помрачнела. Чтобы отвлечь ее от невеселых мыслей, Быков предложил устроить показательную греблю. Они согнали прежнюю команду в воду, а сами заняли места наверху, вооружившись веслами.

Океан уже почти разгладился, волны уменьшились до метровой высоты. Поверхность успела прогреться и приобрести прежнюю прозрачность. Быков заметил, что все трое «пассажиров» стали чаще смотреть вниз, чтобы не прозевать появление акул, и хотел сказать им что-нибудь ободряющее, но не успел.

Аня издала пронзительный вопль и забила ногами, вспенивая воду.

– Что? Что? – вскричал Балтер. – Что случилось, Анечка?