Интервенция. Харбинский экспресс-2 - Андрей Орлов

– Откуда вы взяли?

Карвасаров глянул на сидевшего рядом Грача.

– Мне удалось кое-что выяснить, – сказал тот. – Вчера утром к вам прибыли гости. Некий офицер с тремя спутниками. Один по виду железнодорожный чиновник, второй, судя по всему, негоциант, а третий – старше их всех – отставной военный в немалом чине. Все это общество пробыло в зале с час. После офицер отправился в номер к барышне по имени Лулу, а трое спутников (по его же распоряжению) были посажены наверху под замок. Там с кем-то произошли телесные неприятности. И была оказана медицинская помощь. Но мало того: вдобавок скончались двое из ваших людей: официант и упомянутая Лулу.

– Поэтому заведение я намерен закрыть, – докончил Карвасаров. – До прояснения дела. Имею на то полномочия.

Мадам задумалась.

– Ну хорошо, – сказала она наконец. – Что вас интересует?

– Все относительно упомянутых гостей.

Мадам Дорис снова взяла папироску, мундштук – но курить не стала. Повертела в пальцах и отложила в сторону:

– Офицера я знаю. Это штаб-ротмистр Володя Агранцев. Впрочем, может, фамилия выдуманная. Жил он, верно, в «Метрополе». И у нас здесь часто бывал. А появился с полгода назад. Он фронтовой офицер, говорил, что служил у генерала Келлера в Сибирском корпусе, дрался под Ляояном. Я ему верю. – Мадам помолчала. – Появился у нас он в конце прошлого года, в декабре. И стал постоянным гостем. Мы с ним подружились. А однажды он предложил опий. Эта пакость в моду вошла. Средь гостей, – пояснила она. – Говорили мне, множество раз. Дескать, достань. Обиняком, а в последнее время так и прямо. Да только не хотелось самой искать. А когда Володя предложил – согласилась.

– Понятно.

– Не думаю, что вам действительно все понятно, полковник, – сказала мадам Дорис. – Я ведь предвидела ваше здесь появление. С того самого дня, как ротмистр мне стал опийный порошок возить. Знала, что непременно все выйдет наружу. И, как видите, не ошиблась.

– Похвальная прозорливость, – заметил Карвасаров. – А откуда ваш ротмистр брал свой товар, не знаете?

– Отчего же не знаю? Он не скрывал. Из Петрограда ему возили.

– Кто?

– А вот этого сказать не могу. Знаю лишь, что – дамы. Возили транссибирским экспрессом, в пульманах, в тайниках. Деньгам эти особы счета не знают, моралью не обременены, и потому ничего невозможного для них нет.

Полицейские переглянулись. Грач подумал, что рассуждения насчет морали в этих стенах слушать довольно забавно. Сейчас полковник укажет на это хозяйке.

Но у Карвасарова имелось, видать, особое мнение. Он произнес:

– Отчего это ротмистр после пожара сразу к вам прикатил?

Дорис удивилась:

– А куда ж еще? Здесь у него почти дом. Он, кстати, очень раздраженный приехал. Сообщил, будто на него готовили покушение. И что подозревает он своих спутников. А потому просил подержать их пока под замком.

– Пока?..

– Да. Хотел собственное следствие провести. Сказал – сутки потребуются. Ну а потом…

– Понятно. После происшествия сделалось очевидным, что спутники его ни при чем. Кстати, кто они?

– Постояльцы из «Метрополя». Со сгоревшего этажа.

– Вот оно что… – сказал полковник. – Может, у вас тут опять на него покушались?

– Кто?

«Ох! – мысленно вскричал Грач. – Ай да Мирон Михайлович! Вот уж в точку попал. Кто-то в заведении Дорис хотел докончить начатое в „Метрополе“. Верно! А девушка та, Лулу, должно, подвернулась случайно. Блеск!»

В этот момент раздался стук, дверь распахнулась, и на пороге показался Вердарский. Вид у него был потрясенный.

– Что такое? – спросил полковник.

Вместо ответа Вердарский развернул бумажный сверток, который держал двумя пальцами, и показал странного вида деревянную коробочку с парой заостренных шипов по бокам.

* * *

– Главное – это система, – шептал про себя Вердарский, покачиваясь на сиденье рессорной коляски. – Надо составить систему, а остальное приложится.

Коляска, в которой он ехал, была казенной. Однако не привыкшему к удобствам Вердарскому и она казалась почти совершенством. К тому же, кто сказал, что он всю жизнь станет передвигаться в наемных экипажах? Карьера его в самом начале! Он еще успеет составить и репутацию, и положение. Опыту бы побольше…

Перед тем как отправиться по собственным делам, чиновник для поручений Грач коротко проинструктировал Вердарского. Сказал: найти козлобородого обывателя с китайской игрушкой – дело канительное, но вполне исполнимое. И обрисовал приблизительный план. О-хо-хо…

Вердарский остановился у подъезда мужского Коммерческого училища. Тут сидел торговец с петушками на палочках. Сказал, завидев Вердарского:

– Не хотите сосульку? Нет? Тогда, барин, хоть игрушку купите! У меня вона, всякие бытуют. Кораблик не желаете, в бутылке? Всего пятнадцать копеек! А свисток глиняный? А то еще есть китайские штуки…

– Какие штуки? – переспросил Вердарский. – Откуда?

– Бытует тут один ходя. Торгует рядом со мной. У него хитрые деревяшки: дернешь за бечеву, а они давай скакать да прыгать, будто живые! Для деток, значит. А у вас, барин, есть детки?

– А чего ж он тебе свой товар отдал? – спросил Вердарский, пропуская последний вопрос мимо ушей.

– Так опасается. Тут ведь какое дело, – лоточник показал на сгоревший «Метрополь». – Теперь полиция, известно, начнет виновных искать. А в пожарах кто главный виновник? Китаец! Я сам ему предложил: давай, мол, за тебя поторгую, а ты несколько дней в фанзе своей посидишь без вылазу. Он – умный ходя, послушал. А что? И ему хорошо, и мне прибыток – с каждой игрушки возьму по паре копеек.

Сердце Вердарского забилось быстрее.

«Свидетель! С ним надо поделикатней».

– А ты, братец, давно здесь торгуешь?

– Давненько. Да вам что за дело?

Лоточник прищурился – сообразил, что незнакомый господин товара его не купит.

«Взять разве у него игрушку? Вдруг это след?» – промелькнуло в голове у Вердарского.

Он даже сунул руку в карман, но тут же вспомнил, что денег у него всего восемьдесят копеек. Только на извозчика хватит.

Лоточник заинтересованно следил за рукой Вердарского, которая явно задержалась в кармане.

Возникла пауза, которую нарушил посторонний голос, отчего-то показавшийся знакомым:

– Почем петушки?

Этот невинный вопрос вызвал удивительную перемену в лоточнике: он съежился и словно врос в тротуар.

Вердарский оглянулся – перед ним стоял молодец в алой рубахе и брюках, заправленных в сверкавшие черным пламенем сапоги. На черной бархатной поддевке сияли серебряные пуговки. Это был тот самый лаковый щеголь, Егорка Чимша. Вердарский знал теперь, что это никакой не агент, а – конокрад и вообще темная личность.