Шамал. В 2 томах. Т.1. Книга 1 и 2. - Джеймс Клавелл

Мак-Айвер взглянул на него, на его изборожденное морщинами лицо, кустистые седые брови, карие глаза.

– Это и есть причина для «совершенно обязательного разговора»?

– Одна из них. – Гаваллан пересказал ему все, что услышал от Талбота. – «Национализировать»! Это означает, что мы потеряем все, если только не предпримем чего-нибудь по этому поводу. Ты знаешь, Дженни права. Нам придется сделать это самим.

– Я не думаю, что это возможно. Она тебе это сказала?

– Разумеется, но я считаю, что шанс у нас есть. Прикинь такой вариант. Скажем, сегодня у нас день первый. Весь неосновной персонал начинает выезжать из Ирана для перенаправления в другие места или в отпуск, мы вывозим все запчасти, какие сможем, – либо на нашем 125-м, либо на регулярных авиарейсах, когда они возобновятся, – проводим их как устаревшие, избыточные, требующие ремонта или вывозим с личным багажом. «Загрос-З» перебирается в Ковисс, Тебриз «временно» закрывается, и 212-й Эрикки перелетает в Эль-Шаргаз, а оттуда – в Нигерию вместе с Томом Локартом из Загроса и одним 212-м из Ковисса. Ты закрываешь главное представительство в Тегеране и переезжаешь в Эль-Шаргаз, чтобы руководить нашей деятельностью здесь и управлять тремя оставшимися базами в Ленге, Ковиссе и Бендер-Деламе оттуда «в ожидании нормализации обстановки», – для нас по-прежнему действует распоряжение нашего правительства об эвакуации из страны всего неосновного персонала.

– Это так, но…

– Позволь мне закончить, парень. Скажем, мы сможем осуществить подготовку, завершить планирование и все такое за тридцать дней. День тридцать первый – это день «Д». В определенное время в день «Д» – или день «Д» плюс один или два, в зависимости от погоды и Бог знает чего еще, – мы передаем по радио из Эль-Шаргаза условный код. Одновременно все наши оставшиеся вертолеты и пилоты поднимаются в воздух и летят через залив в Эль-Шаргаз. Там мы снимаем с них несущие винты, грузим вертолеты в 747-е, которые я зафрахтую где-нибудь, они летят в Абердин, и дело в шляпе, – закончил Гаваллан с широкой улыбкой.

Мак-Айвер тупо смотрел на него, не мигая.

– Ты сошел с ума! Обезумел окончательно и бесповоротно, Китаец. В твоем плане столько дыр… ты рехнулся.

– Назови хоть одну.

– Да я назову тебе полсотни, во-пер…

– По одной, дружок, по одной, и не забывай про свое чертово давление. Кстати, как оно? Дженни просила поинтересоваться.

– Прекрасно, и не заводи эту чертову шарманку. Во-первых, одновременный вылет: вертолетам с разных баз понадобится совершенно разное время, чтобы покрыть требуемое расстояние. Тем, что из Ковисса, придется дозаправляться – одним прыжком не получится, даже через залив.

– Знаю. Для каждой из трех баз мы составим отдельные подпланы. Начальник каждой из баз разработает свой собственный план, как ему выбираться. Скрэг через залив порхнет без труда, как и Руди из Бендер-Де…

– Не получится. Ни Руди из Бендер-Делама, ни Старк из Ковисса не смогут пересечь залив за один перелет – даже если они вообще смогут его пересечь. Им придется лететь через воздушное пространство Кувейта, Саудовской Аравии, Эмиратов, и один Бог знает, что они с нами сделают: конфискуют вертолеты, бросят в тюрьму, оштрафуют. И Эль-Шаргаз тоже, с какой стати им вести себя по-другому. – Мак-Айвер покачал головой. – Шейхи ничего не смогут поделать, если у нас не будет надлежащих иранских разрешений на перелет, – они все до смерти боятся, и с полным основанием, что революция Хомейни переползет и к ним тоже, у них у всех большие общины шиитов, и в военном плане они иранским вооруженным силам противопоставить ничего не смогут, если Хомейни разозлится.

– Давай по порядку, – спокойно сказал Гаваллан. – Ты прав насчет вертолетов Руди и Старка, Мак. Но предположим, что у них будет разрешение на перелет по всем этим территориям?

– А?

– Я послал телекс всем национальным управлениям гражданской авиации стран Персидского залива и получил по телексу подтверждения, что вертолеты S-G могут транзитом пролетать по их территории.

– Да, но…

– По порядку, приятель, по порядку. Дальше, предположим, что все наши вертолеты снова получат британскую прописку. Они ведь и являются британскими, это наши вертолеты, мы за них платим, они – наша собственность, что бы партнеры ни пытались там провернуть. С британской регистрацией они не подчиняются Ирану, вообще не имеют к нему никакого отношения. Так?

– Когда они покинут пределы страны, да, но тебе не добиться от Иранского управления гражданской авиации согласия на их вывоз, поэтому ты не можешь вернуть им британскую регистрацию.

– Предположим, что я смогу внести их в британский реестр в любом случае.

– И как, черт побери, ты собираешься это сделать?

– Попросить. Ты просишь, дружище, просишь ребят из регистрационной службы в Лондоне сделать это для тебя. «Дела в Иране что-то совсем запутались», – говорю я. «Да, чертовская неразбериха, старина, это есть», – говорят они. «Я бы хотел на время снова прописать своих пташек в британском реестре, – говорю я. – Возможно, я их вывезу оттуда, пока ситуация не придет в норму… разумеется, власти предержащие в Иране дают свое разрешение, вот только сейчас я никак не могу получить от них эту чертову бумагу с подписью, ну, вы знаете, как это бывает». «Разумеется, старина, – говорят они, – с нашим чертовым правительством то же самое… вообще с любым чертовым правительством. Ну, пташки-то твои, тут сомнений нет, это, конечно, самую чуточку против правил, но я так думаю, все должно быть нормально. Тут у нас междусобойчик намечается для старых друзей, ты придешь?»

Мак-Айвер остановился и в изумлении уставился на него.

– Они согласились?

– Пока нет, приятель. Дальше?

– Да у меня этих «дальше» штук сто, вот только… – раздраженно выпалил Мак-Айвер, снова двинувшись вперед: стоять было холодно.

– Только что?

– Только если я тебе их буду выдавать по одному, у тебя всякий раз найдется ответ и возможное решение, но вот в одно целое они все вместе никогда не сложатся.

– Я согласен с Дженни, нам придется все делать самим.

– Может быть, но план должен быть по-настоящему реализуемым. И еще: мы получили разрешение вывезти три 212-х, возможно, мы могли бы таким образом вывезти и остальные?

– Эти три пока что в Иране, Мак. Партнеры, не говоря уже про Иранское управление гражданской авиации, их из своих захапистых лап не выпустят. Посмотри на «Герни» – у них все машины конфисковали. Сорок восемь штук, включая все 212-е – миллионов на тридцать вертолетов стоят и ржавеют, они даже техническое обслуживание наладить не в состоянии. – Они посмотрели на взлетно-посадочную полосу. Там садился «Геркулес» британских ВВС. – Талбот сказал мне, что к концу недели весь технический персонал и инструкторы британской армии, ВВС и военного флота будут эвакуированы, а в посольстве их останется три человека, включая его самого. Похоже, что во время беспорядков возле американского посольства кто-то, воспользовавшись неразберихой, проник внутрь, взорвал сейфы, вытащил шифры…