Взгляд тигра - Уилбур Смит

Туша медленно раздувалась, становясь все больше и больше. «А не лопнет?» – подумал я. Фиолетово-черные губы толщиной с тракторные покрышки раздвинулись, и неимоверной мощности звук вырвался из розового кратера глотки.

– Молчать! – взревел он.

Мародеры мгновенно стихли и замерли как замороженные – один, собравшийся рушить панельную обшивку позади бара, так и застыл с занесенным прикладом.

Переваливаясь, великан сделал несколько шагов, заполнив собой всю каюту, и медленно опустился на мягкое кожаное сиденье. Он еще раз промокнул пот, посмотрел на меня и расплылся в обезоруживающей улыбке, открыв ряд крупных, безупречно белых зубов, – так улыбается самый закадычный друг или наивный младенец. Глаза почти утонули в складках черной лоснящейся кожи.

– Поверьте, мистер Флетчер, я искренне рад знакомству. – Голос глубокий, мягкий и доброжелательный, произношение аристократическое, усвоенное скорее всего в престижном британском университете. По-английски он говорил лучше меня. – Я столько лет ждал нашей встречи.

– Вы очень любезны, адмирал. – При такой-то форме он никак не мог быть ниже чином.

– Адмирал… – со вкусом повторил гигант и рассмеялся, заколыхав огромным животом. – Подумать только! – Силясь отдышаться, он широко раскрыл рот и набрал в себя воздух. – Увы, мистер Флетчер, вас ввел в заблуждение внешний вид. Я всего лишь скромный капитан-лейтенант. – Великан слегка приосанился, потрогал награды, поправил козырек фуражки.

– Очень жаль, капитан.

– Нет-нет, мистер Флетчер, не расточайте свое сочувствие. Власти у меня предостаточно. – Он помолчал, глубоко дыша и вытирая вновь проступивший липкий пот. – Кого надо – казню, кого хочу – милую, можете мне поверить.

– Охотно верю, сэр, – совершенно искренне произнес я. – Пожалуйста, не трудитесь меня убедить.

Он снова захохотал, едва не задохнувшись, отхаркнул и сплюнул на пол что-то большое и желтое, потом продолжил:

– Вы мне нравитесь, мистер Флетчер, определенно нравитесь. Думаю, все дело в чувстве юмора. Мы, похоже, станем близкими друзьями. – У меня были сомнения на этот счет, но я заискивающе улыбнулся. – В знак моего к вам расположения, обращайтесь ко мне по имени – Сулейман Дада.

– Благодарю вас, Сулейман Дада, а вы зовите меня Гарри.

– Гарри, не пропустить ли нам по глоточку виски?

В этот момент в каюту вошел еще один человек: щуплый, как мальчишка, вместо обычной формы колониальной полиции – легкий шелковый костюм, лимонного цвета шелковая рубашка, тщательно подобранный галстук и туфли из крокодиловой кожи. Тонкие светлые волосы зачесаны на пробор, пушистые усики аккуратно подстрижены. Двигался он осторожно, словно щадил больное место.

– Как мошонка, Дейли, не беспокоит? – вежливо поинтересовался я.

Он промолчал и уселся напротив капитан-лейтенанта.

Сулейман Дада протянул огромную черную лапищу, отобрал у одного из своих людей бутылку шотландского виски – часть моих запасов – и жестом велел принести стаканы из разоренного бара.

Разлили скотч, и Дада произнес тост:

– За долгую дружбу и общее благополучие!

Он с явным удовольствием выпил до дна. Дейли и я осторожно пригубили. Дада пил, запрокинув голову и зажмурив глаза, а лишившийся виски моряк попытался вернуть бутылку, стоявшую на столе. Не опуская стакан, командир отвесил ему такую затрещину, что парень отлетел в другой конец кают-компании и с грохотом врезался в развороченный бар. Оглушенный матрос сполз по переборке вниз и сидел на палубе, ничего не соображая. Несмотря на толщину, Сулейман Дада был проворен и чудовищно силен.

Он осушил стакан, наполнил вновь и посмотрел на меня. Выражение лица изменилось – шутки в сторону. Передо мной сидел не клоун, а хитрый, опасный и беспощадный враг.

– Гарри, мне известно, что вам с инспектором Дейли не удалось закончить недавний разговор.

Я пожал плечами.

– Мы все разумные люди, Гарри, не сомневаюсь.

Я разглядывал виски в своем стакане.

– К счастью, разумные. Ибо подумай, что ждет безрассудного человека, оказавшегося на твоем месте. – Дада умолк, с бульканьем пополоскал горло глотком виски и смахнул мелкие капли пота, сыпью усеявшие нос и подбородок. – Что, если придется смотреть на казнь членов команды? Здесь для таких целей используют рукояти мотыг. Это тяжелое зрелище, а инспектор Дейли уверяет, что у тебя с ними товарищеские отношения.

Сидевшие рядом Чабби и Анджело беспокойно заерзали.

– Безрассудный человек может лишиться лодки – ее отгонят в Зинбалла-Бей, а там официально конфискуют. Мне своими руками придется это сделать. – Для пущей убедительности он вытянул вперед руки, которые пришлись бы впору самцу гориллы. – Наконец, безрассудный человек может оказаться в зинбалльской тюрьме, а это, как ты знаешь, политическая тюрьма строжайшего режима.

Все на побережье были наслышаны о тюрьме в Зинбалле. Выйти из нее можно либо покойником, либо безнадежно искалеченным физически и духовно. «Львиная клетка» – так прозвали ее заключенные.

– Сулейман Дада, вы имеете дело с человеком, рассудительным от природы, – заверил я, и он снова рассмеялся.

– Так я и думал. Рассудительных за милю узнаешь. – Он посерьезнел. – Если поторопимся уйти отсюда до начала отлива, из прибрежного протока выйдем еще до полуночи.

– Это можно, – согласился я.

– Покажешь интересующее нас место, мы убедимся, что ты не вводишь нас в заблуждение – в чем лично я ни секунды не сомневаюсь, – и вместе с командой плыви домой на своей драгоценной лодке. А завтра ночью уснешь в своей постели.

– Вы великодушный и благородный человек, которому можно верить, Сулейман Дада. – «Не больше, чем Мейтерсону и Гатри» – добавил я про себя. – Мне чрезвычайно хочется провести следующую ночь в своей постели.

Впервые за все время заговорил Дейли, тихо, но угрожающе:

– В ночь накануне перестрелки твоя лодка стояла на якоре в лагуне напротив Трех Старцев и Пушечного рифа. Не вздумай шутить, направление нам известно.

– Дейли, я ничего не имею против взяточников – сам не святой. Но воровская честь как же? Разочаровал ты меня…

Дейли упреки проигнорировал.

– Думать забудь о своих фокусах, – предупредил он.

– Ты редкостное дерьмо, Дейли. Я бы тебя за деньги показывал.

– Прошу вас, господа. – Капитан поднял руки, останавливая мой поток красноречия. – Не будем ссориться. Еще по стаканчику виски – и Гарри возьмет нас на прогулку по заповедным местам. – Он наполнил стаканы и посмотрел на меня: – Имей в виду, Гарри, я не люблю бурное море. Оно мне не по нраву. Если начнется качка, буду очень недоволен. Ты понял?

– Только для вас, Сулейман Дада, велю океану утихомириться, – пообещал я. Он важно кивнул головой, точно на меньшее не рассчитывал.