Ярость - Уилбур Смит

* * *

Когда вечером Китти Годольфин вернулась в свой гостиничный номер, она торжествовала. По ее указанию оператор Хэнк отснял драматические минуты, когда окровавленное тело доктора Фервурда выносили на носилках из зала к машине скорой помощи. Удалось записать панику и смятение, неотрепетированные слова и выражение лиц его друзей и врагов.

Войдя в номер, она сразу заказала разговор с редактором новостей НАБС в Нью-Йорке, чтобы предупредить о добытом бесценном материале. Потом налила себе джина с тоником и уселась у телефона, нетерпеливо дожидаясь звонка.

Как только раздался звонок, она подняла трубку.

– Китти Годольфин, – сказала она.

– Китти Годольфин. – Голос незнакомый, с сильным, напевным африканским выговором. – Мозес Гама передает вам привет.

– Мозес Гама отбывает пожизненное заключение в самой строго охраняемой тюрьме, – резко ответила Китти. – Пожалуйста, не морочьте мне голову!

– Вчера ночью воины «Umkhonto we Sizwe» освободили Мозеса Гаму с тюремного парома, – сказал голос, и Китти почувствовала, что бледнеет от шока, а губы немеют. Она читала о гибели парома. – Мозес Гама в безопасном месте. Он хочет через вас обратиться к миру. Если вы согласитесь с ним встретиться, вам разрешат записать эту встречу на пленку.

Целых три секунды она не могла ответить. Голос отказал ей, но она напряженно размышляла. «Вот это поистине ударный материал, – думала она. – В жизни, полной трудов и стремлений, такой подворачивается всего раз».

Она откашлялась и сказала:

– Я приду.

– Через десять минут ко входу в бальный зал отеля подойдет темно-синий фургон. Водитель дважды мигнет фарами. Вы немедленно войдете в задние двери фургона, не сказав никому ни слова.

Машина оказалась доставочным фургоном, небольшой «тойотой»; Китти и Хэнк с оборудованием разместились в такой тесноте, что с трудом могли повернуться. Тем не менее Китти сразу пробралась вперед, откуда могла говорить с водителем.

– Куда мы едем?

Водитель посмотрел на нее в зеркало заднего обзора. Это был молодой чернокожий с поразительной внешностью: его некрасивое африканское лицо дышало силой.

– В пригород. Везде полицейские и дорожные блок-посты. Полиция повсюду ищет Мозеса Гаму. Будет опасно, поэтому вы должны делать точно то, что я скажу.

Почти час фургон двигался по темным проулкам, иногда останавливаясь и поджидая в тишине, чтобы в ночи показалась смутная фигура и обменялась с водителем несколькими словами; после этого они ехали дальше и наконец остановились в последний раз.

– Отсюда мы идем пешком, – сказал их проводник и повел их переулками, тайными дорогами банд и «товарищей», мимо рядов пригородных домов. Дважды им пришлось прятаться – мимо проезжал полицейский «лендровер», – но наконец они вошли через дверь черного входа в один из тысяч ничем не примечательных одинаковых коттеджей.

В маленькой задней комнате на столе сидел Мозес Гама. Китти сразу его узнала, хотя он был сед как лунь и исхудал как скелет. На нем была белая рубашка с расстегнутым воротником и темно-синие брюки. Когда он встал ей навстречу, Китти увидела, что хоть он состарился и похудел, обаяние силы и мессианский взгляд черных глаз те же, что и при их первой встрече.

– Я благодарен вам за то, что вы пришли, – серьезно сказал он. – Но у нас очень мало времени. Фашистская полиция идет за нами, как стая волков. Очень скоро мне придется уйти.

Хэнк уже готовил камеру и освещение. Он кивнул Китти. Она видела, что суровость обстановки, голые стены и простая мебель добавляют картинке драматизма, а седые волосы и явная истощенность Мозеса Гамы тронут сердца зрителей.

Она заранее подготовила несколько вопросов, но в том не было необходимости. Мозес Гама смотрел в камеру и говорил с опустошительной искренностью и глубиной.

– Не существует таких толстых тюремных стен, которые сдержали бы стремление моего народа к свободе, – сказал он. – Нет достаточно глубокой пропасти, чтобы скрыть от вас правду.

Он говорил десять минут. Китти Годольфин, опытный журналист, хорошо знакомый с жестокостями мира, плакала не таясь, когда он закончил:

– Борьба – вот моя жизнь. Нас ждет бой. И мы победим в нем, мой народ. Amandla! Ngawethu!

Китти подошла к нему и обняла.

– Рядом с вами я чувствую себя такой покорной, – сказала она.

– Вы друг, – ответил он. – Идите с миром, дочь моя.

– Пошли. – Рейли Табака взял Китти за руку и увел. – Вы и так пробыли слишком долго. Вам надо уходить. Этого человека зовут Роберт. Он вас проведет.

Роберт ждал их у черного хода коттеджа.

– Идите за мной, – приказал он и провел их через пустой, пыльный задний двор к затененному углу у дороги. Здесь он неожиданно остановился.

– А что произойдет сейчас? – шепотом спросила Китти. – Почему мы здесь ждем?

– Потерпите, – ответил Роберт. – Скоро узнаете.

Неожиданно Китти поняла, что они не одни. В тени ждало много людей. Теперь она слышала множество голосов, тихих, но выжидательных. Когда ее глаза привыкли к темноте, она разглядела множество фигур, небольшие группы у изгороди или под укрытием зданий.

Десятки, нет, сотни мужчин и женщин, и их становилось все больше, все новые появлялись из ночной тени, собирались вокруг дома, в котором находился Мозес Гама, будто его присутствие стало маяком, а они, точно мотыльки, не могли уйти от его пламени.

– Что происходит? – негромко спросила Китти.

– Увидите, – ответил Роберт. – Приготовьте камеру.

Люди начали появляться из тени, подходить ближе к коттеджу. Послышался голос:

– Бабу!Твои дети здесь. Поговори с нами, отец.

Другой воскликнул:

– Мозес Гама, мы готовы. Веди нас!

И они запели, вначале негромко: « Nkosi Sikelel’ i Afrika– Боже, спаси Африку!», потом голоса соединились, гармонично слились – прекрасные африканские голоса, волнующие и чудесные.

И тут послышался другой звук, вначале далекий, но быстро приближающийся – вой полицейских сирен.

– Приготовьте камеру, – снова сказал Роберт.

* * *

Как только американка и ее оператор вышли из дома, Мозес Гама начал вставать со стола.

– Дело сделано, – сказал он. – Пора уходить.

– Еще нет, дядя, – остановил его Рейли Табака. – Сначала нужно сделать кое-что еще.

– Задерживаться опасно, – настаивал Мозес. – Мы слишком долго пробыли здесь. У полиции повсюду информаторы.

– Да, дядя. Информаторы у полиции повсюду. – Рейли особо подчеркнул свое согласие. – Но прежде чем ты окажешься там, где полиция не сможет тебя тронуть, мы должны поговорить.