Пять баксов для доктора Брауна. Книга 6 - М. Р. Маллоу

В библиотеке никого не было. С камина отсвечивали в отблесках пламени чемпионские кубки. Шторы тихонько шевелил сквозняк. Пахло табаком и кофе.

На журнальном столе между двух кресел горела лампа, стояла пепельница и валялась корреспонденция. Тут же находился серебряный поднос с кофейной машиной. И книги. Открытые, наспех заложенные самыми неожиданными предметами вроде вилки, апельсиновой кожуры, вечернего галстука или резинки для носков, они лежали на диване и на бюро, на столике рядом с граммофоном и поверх вазы, украшавшей часы на полу. На ковре за креслами сомневались в своей надежности два подобия Пизанской башни.

Постояв в нерешительности, доктор Бэнкс подняла книгу, брошенную раскрытой на одно из кресел и села. Посмотрела на обложку: «Тринадцать любовников леди X.»

— Гм, — сказала доктор.

М.Р. Маллоу был верен себе.

Тогда она осторожно подняла другую книгу, лежавшую перевернутой на противоположной стороне стола. Раскрытые страницы были испачканы маслом. «Смит-и-вессон» рядом либо тоже успел послужить в качестве закладки, либо же владелец чистил его и смазывал прямо на книге.

«Зигмунд Фрейд, — значилось на обложке. — Толкование сновидений».

— Читаете, доктор?

Доктор Бэнкс, не ответив, вернула книгу на место.

Библиотека. Некоторое время спустя

— Ну, что, так и будем молчать? — спросил коммерсант. — Отлично. Молчите, если вам так нравится.

— О чем бы вы хотели беседовать? — ответила из своего кресла доктор Бэнкс.

— А что, со мной не о чем?

— Не знаю, мистер Саммерс. Но если вам хочется поговорить, говорите.

— Так, — произнес коммерсант с изрядной долей задумчивости, — о погоде уже было. О машинах… не стоит. Вот, например: вам раньше приходилось читать Фрейда?

— Я знакома с его работами, — доктор поджала ноги, устроившись таким образом, чтобы они и еще некоторые, основательно промокшие и замерзшие части, оказались поближе к огню.

— А эта? — коммерсант показал книгу. — Я про сны.

— Да, и эта тоже.

— И как?

Доктор повернула голову.

— Вероятно, рациональное зерно тут есть, — сказала она без особенной охоты. — Сновидения вряд ли являются только фантазиями. Скорее, мы просто мало о них знаем.

— Да, — согласился коммерсант, — все дело в том, что это за фантазии. Я сам замечал кое-какие совпадения.

Доктор посмотрела на своего собеседника с интересом.

— Дело в том, — Саммерс протянул ей стакан — уже второй, — понимаете, мне иногда снится, что я в игрушечной лавке.

Доктор отпила виски.

— В какой-то реальной лавке или в лавке вообще?

— В реальной. Я вижу этот сон с пятнадцати лет.

Поезд ехал слишком медленно, игрушечная лавка в Уинчендоне вот-вот должна была закрыться. Он спрыгнул с подножки, и бежал так быстро, как только мог: задыхаясь, спотыкаясь, останавливаясь перевести дух, потом собирался с силами и продолжал бежать.

Лавка становилась все ближе, полосатые тенты хлопали на ветру, бежать было трудно — буря была слишком сильной. И все-таки он добрался. Но не было больше на двери колокольчика — чья-то безжалостная рука сорвала его и подевала неизвестно куда. И у входа никто не встретил, и в распахнутую, с треском хлопающую от сквозняка дверь, были видны рухнувшие полки, пыль, грязь и перекатывающиеся по полу обрывки оберточной бумаги. Окна были выбиты. На одном из подоконников, задрав к небу лапы, валялся плюшевый медведь.

Боже, какой адский кавардак… Раздался издевательский звук: Джейк нечаянно наступил на резинового бэби с пищалкой в тряпочном туловище. Он повернулся, чтобы уйти, но дверь прямо перед носом захлопнуло порывом ветра и открыть ее оказалось невозможно. Тогда он налег на дверь плечом, дернулся дважды, трижды — безрезультатно. Чувствуя, как тяжелеют ноги от накатившего страха, Саммерс кинулся к выбитому окну. Дверь с треском распахнулась, огромная туча пыли ворвалась в лавку — и он в ужасе вывалился вместе с рамой, успев увидеть только рекламный плакат: «Поезд Ива тебя сделает счастливым».

— Возвращаетесь в детство? — поинтересовалась доктор Бэнкс.

— Нет, никогда. В этих снах мне всегда столько лет, сколько есть на самом деле. Дело в другом. Раньше он снился мне всегда, когда… словом, перед чем-то важным.

— Так, значит, эта книга…

— Да. Последний раз был как раз сегодня ночью. Я не видел этого сна много лет.

— Не знаю, поможет ли вам это, но у Фрейда довольно подробно…

— Так подробно, что зубы сводит. Стал бы я вас спрашивать, если бы это было можно читать!

— Поймите, Фрейд первый в своем роде. Хотя, конечно, его работы несколько…

— Мне нравится, как вы это сказали.

— Это что, обвинение в лицемерии? — подняла бровь доктор.

— Да что вы на меня взъелись? Какое обвинение. Просто забавно.

— Не думаю, что это особенно забавно.

— Вы правы, это не забавно.

— Мистер Саммерс, это вы спросили меня, а не я — вас.

— Разве я сказал что-то плохое? Это прекрасная книга! Она навевает множество сновидений.

— Да, эта книга в своем роде уникальна. Не стоит выносить суждения о вещах, в которых ничего не понимаете. Ну, а что касается скуки, то…

— Вы же не хотите сказать, что это было сделано нарочно, с тайным, непостижимым простому смертному смыслом?

Доктор оглядела своего собеседника и неохотно продолжила:

— Виной некоторой пространности рассуждений то обстоятельство, что труды господина Фрейда, возможно, последняя попытка использовать философский подход в научной работе.

— Это не делает их интереснее, — отмахнулся коммерсант. — Я хотел спросить другое. Хотел узнать, не бывало ли у вас чего-нибудь похожего. Маллоу во сне вечно читает книгу, в которой слова видны только после того, как он их прочтет. Он слышит собственный голос, говорит, очень интересно, но никогда не помнит, что там было написано. Профессор по какой-то неизвестной причине любит собирать по ночам грибы, причем, удивительно неудобосказуемым образом. Наш маленький Фрейшнер всегда видит женщин. Мисс Дэрроу теряется где-то у моря, где, говорит, гигантские дюны и страшные шторма. Халло вообще не видит снов. А вы доктор? Бывали у вас какие-нибудь странные повторения?