Залив Голуэй - Мэри Пэт Келли

Но Джеймси рухнул в кресло Патрика.

— Уже поздно, Джеймси, — сказала я.

— Мы просто хотели устроить дяде Патрику хорошие проводы, — ответил он.

— Проводы?

— Он ушел, мама, — кивнул Джеймси.

— Ушел с парнем по имени Джеймс Стивенс, — уточнил Майкл.

— Они ушли пораньше, — сказал Джеймси. — Дядя Патрик хочет ввести Стивенса в круги фениев в армии на своем пути на Юг. Мы с Майклом тоже хотели пойти вместе с ними, но дядя Патрик сказал, что у нас и тут полно работы… Что с тобой, мама? Тебе нехорошо?

Похоже, я наклонилась вперед. Мальчики стояли надо мной, а Джеймси держал меня за плечи.

— Воды, — попросила я.

И после всего этого Патрик ушел. Я смотрела на озабоченные лица моих сыновей, которые волновались за меня, тогда как Джеймси уходил на войну, а остальные двое последуют за ним, если сражения затянутся. Они все были в опасности. Прости меня, Господи. Я никогда не стану игнорировать законы Церкви. Но, Господь милосердный, только защити их, пожалуйста. Спаси и сохрани.

Я встала.

— Пойдемте на кухню. Я поджарю вам яичницу. И еще, Джеймси: на кровати у тебя лежат носки, возьми их с собой.

— Спасибо, мама. Да, я хотел тебе сказать: я оставляю волынку у Майкла. Он уже выучил несколько мелодий, да и климат в Джорджии жаркий, а это плохо для дерева.

— Я буду хорошо о ней заботиться, — пообещал Майкл, усаживаясь за стол.

Их ожидали бои, а он переживал, что рискует волынкой. Я и дальше буду ходить по моим «Остановкам». А Майра пусть не лезет не в свое дело. И никакого виски.

* * *

Поставить каждый день девять свечек — за Пэдди, Томаса, Джеймси, Дэниела, Джеймса Маллоя, Джеймса Ньюджента, полковника Маллигэна, Патрика Келли и еще одну, последнюю, — за Джонни Ога. Восемь из них в опасности. Один погиб.

Язычки огня дрожали и качались за синим стеклом светильников, которые молящиеся выставили в ряд перед алтарем Девы Марии, — мои войска, стоящие на страже в ночи. Спасите их и сохраните.

Но одноклассник Майкла был прав. Математика войны брала свое. Все восьмеро не могли выжить. Статистику подтвердила Ирландская Бригада. Под Кернстауном, 23 июля 1864 года.

* * *

Всего за несколько месяцев до этой битвы весь полк прибыл в Чикаго в отпуск. Апрель 1864 года. Трехлетний контракт Пэдди закончился. Он находился дома и занимался тем, что ухаживал за Бриди Келли. В безопасности. Но потом ему пришел вызов. Людей не хватало — даже мобилизация не могла достаточно пополнить их ряды. Олдермен Комиски рассказывал, что секретарь британского консульства зарабатывает неплохие деньги, объявляя призываемых в армию ирландцев британскими подданными и тем самым освобождая их от повинности. Пэдди называл таких предателями. Однако я не могла осуждать этих парней, вспоминая о количестве погибших, списки которых каждый день печатали газеты.

— Я должен вернуться туда, — объявил мне Пэдди. — Множество наших ребят не отслужили свои три года. Мои друзья нуждаются во мне.

— Томас нашел способ выкрутиться.

— Именно поэтому никто из нас, солдат, не хочет иметь с ним дело. Он вел себя как дезертир, когда ушел с тем фотографом, О’Салливаном. Ему еще повезло, что дядя Патрик все уладил, когда привозил Джеймса Стивенса на встречу с полковником Маллигэном. Это ж надо — офицер-фотограф… Как он может с этим жить?

Пэдди протянул мне листовку, которая приглашала всех мужчин вновь записываться в «Бригаду Маллигэна». Ветеранам обещали заплатить премию — четыреста два доллара.

— Я хочу жениться на Бриди, — сказал Пэдди. — И уход в армию — единственный способ для меня получить деньги, которые нам для этого необходимы.

— А если Слэттери сможет дать тебе какой-то аванс…

— Я не могу вернуться на работу к Слэттери, — отрезал он.

— Есть много и другой работы, Пэдди, — на железной дороге и еще…

Я умолкла.

— Что, на бойне? Это я уже пробовал, ты не забыла? Хотя теперь я уже привык быть в крови и дерьме, привык к запаху смерти. Я не могу больше выполнять чьи-то приказы, мама. С меня довольно. Я хочу быть сам себе боссом. Поэтому мне хотелось бы купить кузницу у Слэттери, который, кстати, собирается уйти на покой. Мы с Майклом вполне смогли бы управляться в ней, но мне нужны деньги. Видишь, ветераны тут могут получить премию — четыреста два доллара, если вновь запишутся в армию. Так что мы с Бриди поженимся, пока я еще тут, и тогда, если меня убьют, она все равно получит деньги.

— Alanna, — сказала я.

Он позволил мне себя обнять, но продолжал стоять прямо и напряженно.

— Ты что, совсем не боишься?

— Мама, я очень боялся, когда крал яйцо у епископа, но все равно сделал это. Я до сих пор хорошо помню зубы того старого слюнявого пса.

— А яйцо было замечательное, Пэдди, лучшее из всех, что я пробовала до сих пор.

— Это из-за того, что мы тогда голодали. А наша с Бриди жизнь будет такой хорошей как раз потому, что теперь я знаю, какая это удача — быть живым.

— Все так, Пэдди. Это настоящее чудо.

— И еще иметь детей, — добавил Пэдди.

— Да.

— Первенцем у меня будет сын, — заявил он. — Майкл Джозеф Келли.

— У тебя столько всего, ради чего стоит жить, Пэдди. Береги себя. Обещай мне, что после окончания войны ты останешься дома, что бы твой дядя Патрик там ни…

— Я не присоединюсь к фениям, мама, — оборвал меня Пэдди. — Не знаю, как парни, побывавшие на одной войне, могут хотеть отправиться на следующую. Никто так не хочет мира, как солдат, побывавший в бою, — так говорит мой товарищ Марти Берндт из Пенсильванского волонтерского полка. И это чистая правда, мама. Но это — моя война. И я должен ее закончить. А после этого — все.

* * *

На свадьбу Пэдди и Бриди пришли полковник Маллигэн и Мэрион, а Джеймсу Ньюдженту и Бриджет удалось тем весенним вечером и потанцевать, и прогуляться у реки.

— Он попросил моей руки, — позднее шепотом сообщила мне Бриджет. — И я сказала ему «да». Я согласна.

Глаза ее сияли. Она была такой счастливой! Это было как вознаграждение за годы доброты и великодушия, когда она помогала мне растить своих братьев.

— Вот закончится война, они вернутся домой, и сразу будет сыграно множество свадеб, — сказала Майра, когда Бригада в июле покидала город.

Мы с ней стояли на перроне и махали руками вслед медленно трогающемуся эшелону.

— Не плачь, мама, — говорили нам сыновья.

И мы не плакали. Мы улыбались. Улыбались все — и мужчины тоже. Полковник Маллигэн, проезжая мимо нас, отдал честь. Джеймс Ньюджент стоял, прижав ладонь к стеклу. Пэдди кивнул. Мэрион Маллигэн подняла нам навстречу своего трехлетнего сына. Она вместе с детьми тоже ехала с Бригадой и должна была поселиться неподалеку от их штаба в Вирджинии. «Джеймс хочет, чтобы мы были рядом на удачу, для победы», — объясняла она.