Любовь и война. Великая сага. Книга 2 - Джон Джейкс

Вирджилии было очень неприятно просить посетителя уйти. Каким бы странным он ни был, пациенты его любили и ждали его воскресных посещений, хотя иногда он и не появлялся, потому что не мог уговорить команду взять его на борт военного парохода, приходившего на пристань Аква-Крик.

Но когда он приезжал, его карманы раздувались от мятных лепешек, а ранец бывал битком набит дешевыми перьями и писчей бумагой, резаным табаком, маленькими баночками джема и купюрами по пять и десять центов, которые он раздавал раненым, чтобы те могли купить себе свежего молока у приходящих торговцев.

Вирджилия догадывалась, что этот человек ущемляет себя во всем, чтобы купить эти скромные гостинцы. Служа обычным переписчиком в казначействе при генеральном штабе, зарабатывал он явно немного. Кроме этого, а еще имени, она знала о нем лишь то, что он, похоже, испытывал потребность касаться раненых и утешать их.

День только начинался. Светило бледное февральское солнце. Пристань – огромное скопление доков, железнодорожных рельсов, строений из необструганных сосновых досок, палаток, населенных тысячами солдат, штатских и беглых рабов, – была еще относительно тиха, как обычно по выходным. Пациенты этого длинного и узкого госпитального здания все были либо ранены в перестрелках, либо заболели во время позорного Грязевого марша.

Вирджилия уже заметила, что в последнее время настроения в армии изменились в лучшую сторону. Весной генерал Хукер должен был возглавить наступление, которое могло стать последним крестовым походом против бунтовщиков. О будущих раненых союзной армии она думала с нежностью и заботой, но мысль о страдании таких же парней по другую сторону вызывала у нее только радость. Каждый крик боли южанина был для нее словно еще одной монетой, призванной оплатить их долг перед Грейди и его народом.

Услышав голоса в приемном покое, она подошла к Воскресному самаритянину, который сидел рядом со спящим солдатом, нежно сжимая в ладонях руку юноши. Мужчине было лет сорок пять; крепкое телосложение и густая борода делали его похожим на портового грузчика. У него были добрые глаза и открытое лицо, а на лацкане своего мешковатого пиджака он всегда носил какое-нибудь украшение – сегодня это был приколотый булавкой помятый тюльпан.

– Уолт, пришли посетители, – сказала она.

Медленно и немного неуклюже воскресный гость поднялся с табурета, который его внушительная фигура полностью скрывала. Солдат почувствовал, как Уолт отпустил его руку, и открыл глаза:

– Не уходите…

– Я еще приду, – ответил Уолт, наклоняясь и целуя юношу в щеку.

Некоторые медсестры называли такое поведение противоестественным, но большинство пациентов, ожидавших встречи с пилой хирурга или страдающих от адской боли, радовались прикосновениям и поцелуям Уолта. Им ведь, возможно, не суждено было испытать других проявлений любви.

– На следующей неделе, мисс Хазард, если смогу, – пообещал он, вскидывая на плечо ранец.

Когда Уолт шаркающей походкой прошел по проходу и вышел в дверь, с другой стороны в палату уже входили официальные гости. Делегация состояла из двух женщин и четырех мужчин из Санитарной комиссии, и с ними был еще один человек, которого остальные шестеро слушали с явным почтением. Вирджилия подумала о том, что недавняя уборка в палате пришлась очень кстати – дезинфицирующие средства немного приглушили вонь от крови и гнойных ран.