Двенадцать детей Парижа - Тим Уиллокс

Тангейзер посмотрел на Пикара, который стоял у двери, прислонившись к стене:

– Значит, ты отдал Ле Телье письмо, которое я тебе отправил.

– Нет, сударь, нет! То есть я не собирался. Но Бонифаций…

– У тебя остался последний шанс спасти свою жизнь. Рассказывай, каков был план.

Малыш Кристьен относился к той разновидности животных, которые не способны поверить в свою смерть, какими бы серьезными ни выглядели аргументы. Пока он жив, он верил, что не умрет.

– Вы, сударь, приказали мне прийти на встречу у виселиц на Гревской площади, – начал он объяснять. – Доминик с капитаном Гарнье – и, естественно, их люди – сидят в засаде, смешавшись с отрядами милиции на площади и соседних улицах. Они считают, что вы придете туда раньше. Письмо было первым известием о вас, которое до нас дошло.

– Значит, Гарнье знает о доме печатника.

– Я ничего об этом не знал, сударь, пока Фроже… Нет, на самом деле это Ле Телье сказал капитану, что вы убили девятнадцать ополченцев. Я тут ни при чем…

– Когда ты должен был прийти к виселицам?

– В половине двенадцатого.

– Один или под охраной?

– Один, на случай, если вы за мной следите.

Они подождут как минимум пять минут, прежде чем пошлют за Кристьеном.

– Орланду, который час?

– Десять, начало одиннадцатого.

– «Пилигримы» пешие или конные? – спросил Тангейзер.

– Доминик, Гарнье и Тома Крюс верхом.

Три минуты, чтобы добраться сюда, пять на размышления, три для возвращения на Гревскую площадь, не меньше десяти, чтобы собрать отряд и выступить. То есть примерно в полночь. Но куда выступить? Пришлось признать, что его противники умнее, чем казалось до сих пор.

Матиас полагал, что его целью должны быть ворота Сен-Дени. Тампль и его верные рыцари находились за Гревской площадью, а кружным путем туда придется идти долго. Но в любом случае остается одна проблема: убедить часового открыть ворота после того, как он устроит бойню на улице. Можно спрятаться, как предлагал Гриманд. Но их слишком много. И сколько дней они смогут прятаться? Сколько времени пройдет, прежде чем Доминик пустит по его следу Шатле или кого-то посерьезнее?

Нужно найти Карлу и Паскаль и до полуночи быть у ворот Сен-Дени. Если он опоздает, то столкнется с встречным потоком транспорта, возможно непреодолимым. Они должны первыми пройти в ворота. Скот задержит милицию, но Гарнье отстанет не больше чем на полчаса, и его не будет задерживать повозка. Может, пойти и уничтожить всадников прямо сейчас? Нет, тогда погоня начнется немедленно. Милиция заполонит все улицы. В отличие от него самого, у повозки в уличном бою шансов нет никаких. Гарнье будет преследовать их и за пределами города – в этом мальтийский рыцарь не сомневался.

Он стряхнул кровь Марселя Ле Телье с меча и вложил клинок в ножны.

Нужно сделать так, чтобы Доминик тоже бросился за ним в погоню. Со смертью этих двоих – и остальных, кого он сумеет отправить на тот свет, – среди выживших не останется достаточно опытных и храбрых, чтобы продолжить погоню. Если кому-то из них захочется выместить свою злобу, в Париже осталось достаточно гугенотов.

Тангейзер задумался, какие у него имелись ресурсы для боя на открытой дороге.

Все его ресурсы – это он сам.

При свете полной луны? Найти подходящее место, ударить с фланга. Рассеять врагов, как куропаток. Он даже сможет раньше их вернуться к городу и устроить засаду для остатков отряда.

Госпитальер поднял голову Ле Телье за бороду и вытащил кинжал.

– Орланду, – позвал он.

Юноша отвернулся от окна. Лицо его стало еще бледнее.

– В вестибюле ты найдешь две кирасы. Возьми их и жди. Шлемы тоже. Захвати с собой и булаву. Писака, а ты давай свой ремень, – обратился он к Пикару.

Затем рыцарь положил голову Марселя на стол и сделал два параллельных надреза на макушке. Просунув лезвие кинжала в один разрез – так, чтобы кончик вышел в другой, – он отделил полоску кожи от кости черепа и повернул кинжал, так что полоска растянулась, образовав нечто вроде ручки. Кристьен протянул ему ремень. Матиас продел ремень через разрез, застегнул пряжку и поднял голову Ле Телье. Кожа на покрытом морщинами лбу натянулась.

– Он словно помолодел на десять лет, правда? – усмехнулся иоаннит.

Пикар поперхнулся. Тангейзер взял арбалет и вывел его через прихожую на лестничную площадку. Там он остановился.

– Гарнье проводил Карлу до своего дома? – уточнил рыцарь у Кристьена.

– Совершенно верно, сударь. Лично.

– Ты ему сказал. На улице внизу, перед его уходом.

– Что сказал, сударь?

– Что я убил тех негодяев в доме печатника. Вот почему он вернулся так быстро.

– Нет, сударь. Я сказал ему только, что нам известно, кто убил его людей, но не называл вашего имени.

Пинком ноги Тангейзер отправил его вниз по главной лестнице и спустился сам, таща за собой матрас.

Петлю застегнутого ремня он повесил на рожок большой люстры в вестибюле и повернул голову лицом к двери. С шеи Марселя еще капала кровь. Лицо Ле Телье было подтянуто вверх, глаза закатились, так что виднелись только белки, а губы вокруг кляпа растянулись в безумную улыбку. Свет и тени от горящих свечей делали его похожим на комедийную маску, вылепленную маньяком.

Голова будет первым, что увидит вошедший в дом человек.

Госпитальер отошел от люстры и снял с перил лук и колчан Алтана.

Орланду, державший доспехи в одной руке, внимательно смотрел на него.

– От этой картины Доминик закричит и бросится бежать, да? – спросил его Матиас. – Или наполнится яростью?

– Сначала одно, потом другое, – ответил юноша.

– Надеюсь, он узнает отца. – Тангейзер вскинул бочонок на плечо и оглянулся на Пикара. – А ты, прихлебатель, понесешь еду и матрас.

– Ты хочешь, чтобы Доминик бросился за тобой в погоню? – спросил Орланду.

– Мертвые не сводят счеты.

Как только Тангейзер спустился по ступенькам крыльца, из темного закоулка – как по мановению волшебной палочки – появился Грегуар с лошадью и повозкой и двинулся ему навстречу. Мальчик улыбался, и Матиас улыбнулся ему в ответ. Клементина фыркала. Между ее передними копытами трусил Люцифер.

Иоаннит пожалел, что не попросил лакея привести другую лошадь. Хотя кто лучше Клементины сможет провезти повозку с дьяволами через ад?

– Хорошая? – спросил Грегуар, не угадав его мыслей и кивая на повозку.

– Высокие борта, крепкие доски. Никогда не видел лучшей, – заверил его рыцарь.

Он бросил на дно бочку и матрас. В воротах скотного двора показался Гриманд – он ковылял, опираясь на спонтон. За другую руку его держал мальчик, которого Тангейзер раньше не видел. Мальчик был с ног до головы мокрым. За ними шла Эстель. Ампаро в своей колыбельке из шкуры у нее под платьем прижималась к стальному прикладу заряженного арбалета, который Ля Росса держала обеими руками.