Корсары Южных морей - Эмилио Сальгари

Тем временем добрый аббат Ривуар, качая головой, склонился над умирающим Оксфордом.

– Как больно… – пытаясь приподняться, шептал секретарь. – Помогите мне, господин аббат, я умираю…

– Мужайтесь, несчастный, Господь милостив, – отвечал Ривуар.

– Все кончено, я это чувствую… – бормотал умирающий. – Я получил по заслугам. Господи, прости меня…

– Господь простит…

– Я виноват перед сэром Уильямом и прошу у него прощения… Но тот, другой… Тот, за которого я отдал жизнь… Он не нашел для меня ни взгляда, ни сочувствия, ни теплого слова… Будь он проклят!..

– Не богохульствуйте!

Оксфорд обессилел и умолк. Из горла его вырвался хрип, и весь он обмяк на руках у аббата. Преклонив колени, Ривуар прочел над Оксфордом литанию.

В центре комнаты, при свете ламп, которые слуги держали в руках, маркиз Галифакс и капитан «Громовержца», в глазах которых застыла смертельная вражда, скрестили клинки.

Первые несколько минут ничто не нарушало тишину, кроме звона клинков. Оба противника яростно бросились в бой.

Галифакс владел клинком гораздо лучше, чем в прошлую встречу, и это означало, что он не оставлял надежды расквитаться с баронетом и потому учился фехтованию у опытных мастеров.

Однако никто не мог сравниться в этом искусстве с сэром Уильямом, и его противнику сразу же пришлось ощутить его мастерство на себе.

Быстрые как молния удары клинка Корсара заставили маркиза утратить столь незаменимое в бою хладнокровие.

Раз за разом англичанин пытался пронзить баронета ловким ударом, но все его попытки были бесполезны.

– Вы так стараетесь, что вот-вот сами пронзите себя моим клинком, избавив меня от трудов, – с легкостью парируя атаки, произнес сэр Уильям.

– Не беспокойтесь, сэр, – слегка подавшись назад, отвечал Галифакс, – я еще не отчаялся отправить вас в преисподнюю.

– А по-моему, вы способны лишь приказать своим солдатам убить меня.

– В отличие от вас, я не пират.

– Вы называете меня пиратом? Не говорите глупостей, милорд! В своем невежестве вы путаете верных корсаров с обыкновенными морскими разбойниками. Разве вас не учили истории?

– Хватит! Пора кончать этот балаган!

– Я жду лишь подходящего момента, – сделав молниеносный ложный выпад, отвечал Корсар.

Отбив удар, Галифакс, поверив, что противник открылся, сделал стремительный прямой выпад.

Корсар парировал и перешел в наступление.

Натиск и ярость дуэлянтов не знали равных.

Галифакс пламенно атаковал, то всем телом подаваясь вперед, то отпрыгивая назад, но страшный клинок Маклеллана с блеском парировал каждый выпад противника.

Разъярившийся маркиз делал ошибку за ошибкой, то и дело открываясь ударам врага, однако, к изумлению присутствующих, Корсар не использовал удобных возможностей, то ли по необъяснимому нежеланию, то ли играя с врагом, будто кот с беспомощным мышонком.

Вдруг Галифакс бросился вперед, пытаясь выбить шпагу из рук брата; тот, со звоном отбив коварный удар, отпрыгнул назад, а затем с невероятной быстротой стал наносить удар за ударом.

Маркиз из последних сил увертывался от этого железного натиска, и казалось, судьба его предрешена, как вдруг сэр Уильям, будто передумав, стремительно кинулся к Галифаксу и мощным выпадом выбил из его рук шпагу.

– Вы безоружны, и вы в моей власти, любезный брат! – проговорил он.

Скрипя зубами от злости, маркиз отступил назад и, забыв о чести, прокричал:

– Раз моей шпаге тебя не победить… Умри от рук моих солдат! Ко мне, сыны Англии! Стреляйте в него! Это предатель, это враг родины и короля!

При виде унижения Галифакса англичане, дрожа от нанесенного им оскорбления, вскинули ружья.

– Видит Бог, мы не одной крови! – воскликнул Корсар. – У вас в жилах течет отравленная кровь. Проклятый трус, вы опозорили имя моего отца! До сих пор я сносил ваши низости и даже по-своему ценил вас. Увы! Вы показали свое истинное лицо. Презренный подлец!..

– Проклятый… проклятый… – вторил ему слабый, будто замогильный, голос.

Обернувшись, присутствующие увидели, как на руках аббата приподнялся умирающий Оксфорд.

Маркиз Галифакс побледнел как полотно.

Проклятого злодея охватил ужас и тревожные предчувствия.

Будто отгоняя тень неведомых несчастий, маркиз вытер лоб рукой и неестественно рассмеялся.