Ярость - Уилбур Смит

Его мать все устроила, и на вокзале в Квинстауне их встретили старейшины племени. В разбитом старом грузовике их привезли в крааль на берегу Грейт-Фиш-ривер и передали в руки хранителя племени, старика, в чьи обязанности входило хранить историю и обычаи племени.

Старик Ндламе приказал им раздеться и отдать все, что привезли с собой. Все это бросили в костер на берегу, как символ детства, остающегося позади. Ндламе отвел обнаженных юношей к реке, чтобы они вымылись, а потом, еще мокрых после купания, отвел на противоположный берег: там в хижине для обрезания ждали знахари.

Все, кому предстояло пройти посвящение, в страхе остановились, и тогда Рейли смело прошел в голову колонны и первым вошел через низкий вход в хижину. Внутри все было затянуто дымом костра, в котором горел навоз; знахари в шкурах, перьях и фантастических головных уборах казались странными и пугающими фигурами.

Рейли охватил ужас; он предчувствовал боль, которой боялся все детство, его пугали сверхъестественные силы, таящиеся во тьме хижины, но он заставил себя пробежать вперед и перепрыгнуть через костер.

Когда он приземлился по ту сторону костра, знахари схватили его и поставили на колени; голову ему держали так, что пришлось смотреть, как один из них схватил его пенис и вытянул колпачок кожи вперед на всю длину. В древние времена обрезание проводили кованным вручную ножом, но сейчас обходились лезвием «Жиллет».

Под призывы племенных богов кожу срезали, оставив пенис влажным, розовым и уязвимым. Кровь брызнула на унавоженный пол между ног юноши, но Рейли не издал ни звука.

Ндламе помог ему встать; Рейли, пошатываясь, вышел на солнце и упал на берег реки, мучимый ужасной болью; до него отчетливо доносились крики других мальчиков. Он узнал болезненный крик своего брата Веллингтона – самый громкий из всех.

Рейли знал, что знахари соберут их крайнюю плоть, засолят и добавят к племенному тотему. Часть их всегда будет находиться у хранителей, и, как бы далеко они ни ушли, знахари всегда могут отозвать их назад проклятием крайней плоти.

Когда все проходящие посвящение побывали под ножом, Ндламе провел их к воде и показал, как промывать и перевязывать раны целебными листьями, а потом привязывать пенис к животу.

– Потому что если мамба будет смотреть вниз, он снова пустит кровь, – предупредил он.

Они вымазали тела смесью глины с пеплом. Даже волосы на голове им выкрасили в белый цвет, так что они походили на призраков-альбиносов. Их единственной одеждой была травяная повязка, и они построили себе хижины в самой глубокой и тайной части леса, потому что на них не должна была смотреть ни одна женщина. Они сами готовили себе еду, простые кукурузные лепешки без всяких приправ, и на все три месяца посвящения им запретили есть мясо. Их единственным имуществом была глиняная чашка.

У одного юноши в рану, оставленную обрезанием, попала грязь, и вонючий зеленый гной тек оттуда, как из коровьего вымени; лихорадка сжигала беднягу, так что даже прикосновения к коже вызывали боль. Травы и мази, которые прикладывал Ндламе, ничего не дали. Мальчик умер на четвертый день, и Ндламе унес его глиняную чашку. Эту чашку один из знахарей бросит к дверям хижины его матери, и женщина поймет, что боги племени не приняли ее сына.

Ежедневно с первых лучей рассвета и много спустя после захода солнца Ндламе учил их обязанностям члена племени, мужа и отца. Они научились стойко переносить боль и трудности. Научились дисциплине и долгу перед племенем, узнали о жизни диких зверей и растений, научились выживать в дикой местности, доставлять удовольствие женам и растить детей.

Когда раны от обрезания залечились, Ндламе стал каждый вечер особым узлом, который назывался «красный пес», перевязывать им член, чтобы они не пролили свое семя в священной хижине посвящения. Каждое утро Ндламе старательно осматривал узлы, чтобы убедиться, что они не ослаблены и никто не предавался запретному наслаждению мастурбации.

Когда прошло три месяца, Ндламе отвел их назад к реке, и они смыли белую глину посвящения и намазали тела смесью жира и охры. Ндлама дал каждому по красному одеялу – символу мужества, и юноши закутались в них. Строем, распевая песни посвящения, которые изучали в лесу, они прошли туда, где на краю леса их ждало все племя.

Родители приготовили им подарки, одежду, новую обувь, деньги, а девушки хихикали и строили им глазки, потому что теперь они были мужчинами и могли взять жену или столько жен, сколько позволят средства: lobola– выкуп за невесту – был очень велик.

Братья в сопровождении матери вернулись на «Ферму Дрейка»: Веллингтон – попрощаться с отцом, потому что он собирался вступить в святой орден, а Рейли – чтобы постигнуть все многочисленные стороны деятельности Хендрика Табаки и со временем взять в руки бразды правления и стать утешением и опорой Хендрика в старости.

Для Рейли начались захватывающие годы, полные тревог. До сих пор он не представлял себе размеры богатства и влияния отца, но постепенно это начало ему открываться. По очереди расшифровывал он для себя страницы бухгалтерских книг. Он узнал о магазинах отца, о мясных лавках и пекарнях во всех черных пригородах, расположенных в большом промышленном треугольнике Трансвааля, который жил за счет золотых шахт, залежей железной руды и каменного угля. Потом он узнал о стадах скота и сельских магазинах в племенных резервациях – они принадлежали отцу, ими управляли его многочисленные братья; узнал о пивных и публичных домах, которые действовали под прикрытием законного бизнеса, и наконец узнал о «Буйволах» – вездесущей подпольной организации людей из самых разных племен, которую возглавлял его отец.

Он наконец понял, насколько отец богат и влиятелен. Но, как черный, он не мог открыто демонстрировать свое богатство и вынужден был использовать свое влияние скрытно и тайно. Рейли почувствовал, что его охватывает гнев, как всегда при виде надписей «Только для белых. – Blankes Alleenlik», или когда белые проезжали мимо в своих сверкающих автомобилях, или когда он стоял перед университетами или больницами, закрытыми для него.

Он заговорил с отцом о том, что его тревожило. Хендрик Табака улыбнулся и покачал головой.

– От гнева человек заболевает, сын мой. Гнев лишает его аппетита к жизни и не дает спать по ночам. Мы не можем изменить мир, поэтому нужно искать в жизни хорошее и наслаждаться им сполна. Белый человек силен, ты даже представить себе не можешь, насколько. У тебя нет силы даже его мизинца. Если ты поднимешь на него копье, он уничтожит и тебя, и все то хорошее, что есть у нас в жизни, – а если боги и молнии вмешаются и тебе удастся убить белого, подумай, что последует за этим. Наступит тьма и время беззакония, от которого не будет защиты, которое будет в сто раз хуже гнета белых. Нас поглотит гнев собственного народа, и мы не сможем утешиться даже редкими хорошими вещами. Если ты раскроешь глаза и навостришь уши, мой сын, ты услышишь, как молодые люди называют нас предателями и говорят о перераспределении богатства; ты увидишь зависть в их глазах. Твоя мечта, сын мой, опасна.