Черная борода - Амир Али

– Элиза, как вы знаете, скоро к нам в гости приедет мой брат. Приготовьте для него комнату на втором этаже, горячую ванну и свежие газеты.

– Лучше бы мозги себе прочистил и освежил, – проворчала женщина, когда, выслушав указания, готова была уйти. Роджер привык к подобным причудам помощницы, а потому не сердился. К тому же, было очевидно, что она недолюбливает Александра, в то время как в Роджере души не чает. Что ж, главное, – что со своими обязанностями справляется отлично. В этом хозяин дома убеждался многократно, убедился и в этот раз. Дверь Александру любезно открыла Элиза, приняв плащ и сопроводив в кабинет Роджера. Когда Спотсвуд-младший, тяжело ступая по мягкому ковру, вошел, Роджер раскинул руки в приветственном жесте и улыбнулся. Он старался не показать, какое впечатление на него произвела внешность брата. Тот заметно поправился, щеки обвисли, толстые короткие пальцы словно что-то нервно перебирали, не зная покоя. Он тоже расплылся в улыбке, которая чаще казалась какой-то неестественно любезной, такой, будто старший брат соизволил снизойти со своего пьедестала, – и на том спасибо. Роджер успел подумать, что не помешало бы Александру завести хоть любовницу для поддержания себя в форме, а то скоро совсем заплывет жирами и жалостью к самому себе.

Они шумно поприветствовали друг друга, обнялись, уселись каждый в свое кресло, один напротив другого. Разговор не шел, слова застряли где-то на полпути между мозгом и голосовыми связками, не желая двигаться вперед. Пожалуй, что такая опустошенность приходит с годами, когда знаешь друг в друге все стороны, так что с легкостью можешь предугадать следующий шаг, фразу, мысль. Становится просто неинтересно, а потому молчание оказывается единственным спасательным кругом, за который хватаются утопающие. Наконец, Александр начал разговор.

– Я слышал, ты приобрел новые земли? Любопытно было бы взглянуть.

– Да, прикупил несколько гектаров. Думаю начать там новое производство. Так сказать, вложиться в дело, – Роджер деловито улыбнулся, как человек, знающий, чего хочет от жизни. Брат с завистью смотрел на него. Надо тоже как-то его «умыть» и на ум пришло только одно:

– Да, в этом ты знаешь толк. У меня же все гораздо скромнее – небольшая торговля, промышленность. Только вот пираты не дают свободно развернуться. Мы терпим убытки из-за их налетов, а та часть товаров, которую удается сберечь, уже не приносит прибыли, которая предполагалась изначально. Мне думается, что стоит развернуть компанию по борьбе с пиратством, – тут мужчина взял паузу и выразительно посмотрел на Роджера. То ли совета ждал, то ли похвалы, одобрения…

– Пиратство – одно из проявлений человеческих пороков. Пока существует возможность легкой наживы, будет жить и подобный промысел в той или иной форме.

Но Александр ждал явно не этого. Он придал своему взгляду еще большую выразительность, а потом выдохнул и смело сказал:

– Мне нужно профинансировать задуманную компанию. Я уже вложил часть собственных средств, но этого мало. А ты сам знаешь, что у меня тоже семья… – дальше можно было не продолжать. Роджеру было ясно, зачем явился Спотсвуд. Конечно, разве братские чувства привели бы его в такую даль?! А он то, старый дурак, надеялся, что Александр изменился. Но нет. Чего только стоит та история с акулой, когда брат оказался настолько одержим жаждой денег, что придумал, как ему казалось, гениальную штуку. Золотой песок, вывезенный из какой-то колонии, в которой Спотсвуда назначили начальником после гибели первого, так завладел его сердцем и умом, что больше ни о чем тревожиться он не хотелось. Казалось, что вместо мозгов у Александра песок, только отнюдь не золотой. Опасаясь, что вскроется правда об обнаружении золотых приисков, он вывез часть золотого порошка с собой, а часть отправил на другом корабле.

Случилось так, что то судно захватили пираты, обнаружили драгоценный клад и, естественно, отправились как ни в чем не бывало разбойничать дальше. Понятно, почему Спотсвуд так зол на пиратскую братию, дело вовсе не в товарах, а в украденном золоте. Но огорчаться не стоило, потому что оставался запас, который Александр взял с собой. Роджер предполагал, что брату не спалось как минимум три ночи, прежде чем он додумался до следующей идеи. А она заключалась в том, чтобы спрятать остатки золота. И один тайник показался Спотсвуду крайне надежным, потому что никто бы никогда не догадался о нем.

Он приказал переплавить частички золота в кольца небольшого диаметра и засунул в куски мяса. Такая необыкновенная пища предназначалась акуле с мадагаскарских островов, которую Александру доставили прямо из моря ловцы. За свою нелегкую работу они получили по несколько сотен фунтов каждый, а Спотсвуд раздобыл прекрасный тайник, коим стать предназначалось акульему желудку. Мясо с золотом было скормлено хищнице, а сама она поместилась в большой аквариум, установленный в личном кабинете Александра.

И все бы сложилось замечательно, если бы вдруг акула не сдохла. А случилось это как раз в тот момент, когда хозяин отправился в поездку по неким важнейшим делам. Снова и снова бедный предприниматель представлял, как повара потрошат акулу, а в желудке ее вдруг обнаруживают золото. Вот радости то было! Горючими слезами плакал Спотсвуд, а потом, напившисья до беспамятства, пришел к Роджеру и все рассказал.

В первое мгновение брат не поверил своим ушам, но потом и смех и слезы начали тесниться в его сердце, требуя освобождения. Смех над всеми совпадениями, которые случились в этой истории, и слезы за глупость брата, его неосмотрительность. Да, он просто-напросто пропадет, когда Роджера не станет. Подобные мысли навещали его тем чаще, чем сильнее кололо в боку и болела нога. Странные предчувствия смутными снами являлись ночами, терзая душу. Он боялся не успеть, не доделать. Но в то же время было очевидно, что сам он не сможет так уж сильно помочь брату, как того бы желал. Вот и на этот раз мысли были такими же, с ними оставалось только что смиряться и ничего больше. Долго не спалось.

Ричард велел принести ему успокоительного. Верная Элиза принесла стакан с настойкой через несколько минут, немного посидела рядом и ушла. Хозяин дома снова погрузился в размышления. Успокоительное, приготовленное заботливыми и умелыми руками помощницы, понемногу начинало действовать. Веки тяжелели, тело обмякло, провалившись в простыни и одеяла. Тонкая струйка долгих терзаний о судьбе Александра словно вытекла из головы наружу, уступив место тягучему сну. Ровное дыхание вздымало и опускало по-прежнему крепкую широкую грудь Ричарда. Ладья спокойствия плыла по ночному небу к пламени рассвета.

За несколько минут до прихода солнца все внезапно смолкло в комнате. Абсолютно все. Когда Элиза вошла в комнату с приготовленным завтраком, то застала хозяина спящим. Окликнув его и не получив ответа, она приблизилась, открыла шторы. В ярком свете занимающегося утра женщина различила бледное неподвижное лицо Ричарда. Губы его посинели, все тело словно закоченело. Она закричала от испуга, неожиданности. На крик прибежал и Александр. Еще не дойдя до комнаты, он уже чувствовал, что случилось недоброе. Чувства не обманули – воскресным утром 1715 года его брат умер от сердечного приступа. У Александра больше нет заступника. Жизнь остановилась в своем развитии.