Скиталец - Бернард Корнуэлл

Сэр Джеффри обогнал их и на ходу указал на молодого лучника, как будто посылая проклятие. Томас в ответ сотворил крестное знамение. Сэр Джеффри сплюнул.

Лорд Аутуэйт бросил на Пугало сердитый взгляд и снова заговорил с Томасом по-французски:

— Я не забыл про письмо, которое показал мне твой священник, но, полагаю, ты не собираешься прямо сейчас покинуть нас и отправиться с ним в Дарем? У нас есть враги, с которыми предстоит сразиться.

— Могу я встать в строй вместе с лучниками твоей светлости? — спросил Томас.

Элеонора прошипела что-то неодобрительное, но оба мужчины оставили ее недовольство без внимания. Кивнув в знак согласия, лорд Аутуэйт жестом велел Томасу спешиться и сказал:

— Одно меня озадачивает: с чего это король, наш господин, доверил столь важное поручение столь юному человеку?

— И вдобавок столь низкого происхождения? — спросил Томас с улыбкой, зная, что на самом деле лорда Аутуэйта смущало именно это.

Его светлость рассмеялся оттого, что его раскусили.

— Ты говоришь по-французски, молодой человек, но носишь лук. Кто ты? Низкого или высокого происхождения?

— Я не принадлежу к черни, милорд, но рожден вне брака.

— А! Вот оно что!

— Кроме того, милорд, король послал меня не одного, но вместе с капелланом и с рыцарем из своей свиты. Однако в Лондоне оба они захворали, да там и остались. Ну а я продолжил путь без них, только с теми двумя спутниками, которые сейчас со мной.

— Ага. Ты продолжил путь, потому что тебе не терпелось потолковать со старым монахом. Да?

— Если он жив, да, потому что монах этот может рассказать о семье моего отца. Моей семье.

— А еще он может рассказать тебе о том сокровище, тезаурусе. Ты знаешь об этом?

— Кое-что знаю, милорд, — осторожно ответил Томас.

— Видно, потому-то король тебя и послал, а? — предположил лорд Аутуэйт, но не дал Томасу времени ответить на этот вопрос. Он подобрал поводья и заявил: — Можешь сражаться вместе с моими лучниками, юноша, но постарайся не дать врагам себя прикончить, ладно? Мне бы хотелось побольше узнать о твоем тезаурусе. Неужто это сокровище и впрямь так велико, как об этом говорится в письме?

Отведя взор от всклоченных волос лорда, Томас посмотрел наверх, где не было видно ничего, кроме одетых яркой осенней листвой деревьев да уже редевшего дыма от сгоревших хижин, и по-французски сказал:

— Если оно вообще существует, милорд, то это такое сокровище, которое охраняют ангелы и которым стремятся завладеть демоны.

— И ты тоже? За компанию с демонами? — улыбнулся Аутуэйт.

Томас ответил ему улыбкой.

— Я стремлюсь лишь к встрече с приором Дарема, милорд, чтобы отдать ему письмо епископа.

— Так тебе нужен приор Фоссор, да? — Лорд Аутуэйт кивнул в сторону группы монахов. — Он вон там. Тот, что в седле.

Его светлость указал на представительного седовласого монаха, возвышавшегося на серой кобыле посреди двух десятков пеших братьев, свиты приора. Один из них держал в руках странное знамя — клочок белой ткани, свисавший с раскрашенного шеста.

— Поговори с ним, — сказал лорд Аутуэйт, — а потом найдешь мой штандарт. Да храни тебя Бог! — Последние слова были произнесены по-английски.

— И твою светлость тоже! — в один голос откликнулись Томас и отец Хобб.

Юноша зашагал к приору, обходя лучников, сгрудившихся у повозок, с которых раздавали связки стрел. Маленькая английская армия двигалась к Дарему двумя разными дорогами, и теперь люди вразброд подтягивались через поля, чтобы соединиться на тот случай, если шотландцы вдруг спустятся с холмов. Ратники натягивали на себя через голову кольчужные рубахи, а те, кто побогаче, застегивали пряжки имевшихся у них (тут уж кто чем разжился) частей пластинчатых доспехов. Должно быть, военачальники провели экстренное совещание и, судя по тому, что первые штандарты уже несли на север, решили подняться выше в холмы, а не ждать, пока шотландцы атакуют их на заливных лугах.

Томас привык к английским знаменам в Бретани, Нормандии и Пикардии, но все здешние стяги и гербы были ему незнакомы. Над головами воинов реяли серебряный полумесяц, бурая корова, голубой лев, черный топор Пугала, голова красного вепря, крест и раковина лорда Аутуэйта и особенно бросающееся в глаза большое алое полотнище с парой густо расшитых золотыми и серебряными нитями перекрещенных ключей. Флаг приората, в сравнении с прочими стягами, выглядел просто потрепанной тряпицей, но зато сам приор, стоявший под этим неказистым квадратом ткани, исходил яростью.

— Идите и делайте Божье дело! — кричал он ближайшим лучникам. — Не жалейте стрел, ибо шотландцы не люди! Воистину, они звери в образе человеческом! Уничтожьте их! Перебейте всех до единого! Смерть им! Смерть! Смерть! Ты хочешь благословения? — промолвил святой отец, заметив приближающегося Томаса. — Да содеет Господь лук твой тугим и стрелы твои меткими! Да не ослабеет рука твоя и не потускнеет око твое! Да пребудет с тобой Бог и все святые Его, пока ты разишь недругов Всевышнего!

Подойдя поближе, Томас протянул письмо:

— Это тебе, отец приор.

Церковный сановник, не ожидавший такой фамильярности от простого лучника, замешкался, но один из его монахов выхватил у Томаса пергамент и, увидев сломанную печать, поднял брови.

— Отец приор, это письмо действительно тебе. От господина нашего епископа.

— Шотландцы — звери! — выкрикнул приор, увлекшийся своей речью, но потом спохватился и повернулся к монаху: — Что ты говоришь, брат? Письмо? От господина нашего епископа?

— Тебе, отец приор.

Приор схватил раскрашенный шест и склонил полотнище самодельного знамени к лицу Томаса.

— Ты можешь поцеловать его! — торжественно объявил он.

— Поцеловать? — Томас растерялся. От поднесенной к его носу рваной тряпицы веяло затхлостью.

— Это покров святого Кутберта, взятый с его раки, сын мой! — возбужденно возгласил приор. — Ныне благословенный святой Кутберт будет сражаться на нашей стороне. И сами ангелы небесные последуют за ним в бой!

Оказавшись лицом к лицу со священной реликвией, Томас опустился на колени и поднес ткань к губам. Он отметил, что это было полотно с затейливой вышивкой по краям, выполненной голубой, уже основательно поблекшей нитью. В центре полотнища, служившего обычно для того, чтобы держать на нем во время мессы облатки, красовался причудливый, вышитый серебряными, уже едва различимыми на фоне потрепанной белой ткани нитями крест.

— Это и правда покров святого Кутберта? — спросил он.

— В том не может быть никаких сомнений! — пылко воскликнул приор. — Сегодня утром мы вскрыли его гробницу и отслужили святую мессу, так что нынче он будет сражаться на нашей стороне.

Приор поднял свой флаг и принялся махать им из стороны в сторону.