Операция «Призрак» - Михаил Смирнов

Минут через пятнадцать, обращаясь к определенно нездоровому на вид Сапеге, он вымолвил:

— Василий Васильевич, эти две позиции запросто разместятся в «Каменной горе». Еще 10-процентный резерв останется.

— Замечательно, — тихо и определенно с трудом вымолвил Сапега. — Ну, а серебро без проблем можно будет разместить в «Капле».

— Совершенно верно.

— Больше нечего смотреть, время не ждет.

Ермолай вопросительно смотрел на начальника. Тот хрипло-натужно пояснил:

— Понимаешь, Сергеев, по плану нам предстояло в районе Соликамска обследовать еще одно предполагаемое хранилище, — громко раскашлялся. — Это порядка 200 километров от Перми на север, — чихнул. — В том районе добывали каменную соль, ну и образовались многочисленные пустоты… — снова забил кашель…

* * *

На горизонте показались пригороды Перми.

— Нам надо пообедать и доложиться в Москву, — сказал Норейко. — Куда сначала, Василий Васильевич? В областное управление НКВД для доклада? Или разместиться в гостиницу?

Сапега хотел ответить, но его задушил кашель.

«Тает мужик ну просто на глазах», — грустно подумал о начальнике Ермолай.

Прокашлявшись, Сапега тихо и с усилием прохрипел:

— Сначала надо доложить… — снова начался кашель.

— Вам надо срочно к врачу, — изрек Истомин.

— В областном управлении есть дежурный врач, — бросил Норейко…

* * *

Сапега с трудом вышел из автобуса. Поддерживая его, Ермолай встал справа, с другой стороны пристроился Истомин. Таким образом, они вошли в здание областного управления НКВД, затем прошли в кабинет начальника, генерала.

— Пожалуйста, оставьте нас одних, — грозно приказал Норейко хозяину кабинета.

Удивленный генерал поднялся со своего кресла, но молча направился к выходу.

— Можете пригласить дежурного врача, — бросил вслед уходящему Истомин. — Но пока пусть он находится в приемной.

Сапега разместился в кресле начальника и стал набирать по телефону номер. Услышав номер абонента, с трудом прохрипел:

— Николай Александрович… — и громко раскашлялся.

Сапега кивнул Сергееву и передал ему трубку.

— Здравствуйте, Николай Александрович. Это Сергеев Ермолай говорит.

— Здравствуйте. Что с Василием Васильевичем?

— Он во всей видимости простудился в хранилище и заболел.

— Плохо. Тогда докладывай ты.

— Есть. Мы с Василием Васильевичем сделали расчеты по двум хранилищам. В «Каменную гору» можно размещать золото и платину, в «Каплю» — серебро.

— Вы считаете, что все войдет в два хранилища?

— Совершенно верно, еще останется 10-процентный резерв в «Каменной горе» и примерно 50-процентный в «Капле».

— То есть, другие хранилища не стоит смотреть.

— Не стоит.

Несколько секунд Булганин раздумывал.

Затем вымолвил:

— Хорошо, так и решим, вылетайте в Москву. И смотрите там за Сапегой, до свидания. Да, вот еще, ваши предложения по вагонам и малой механизации при загрузке и выгрузке приняты. Уже начаты работы в этом направлении. Еще раз до свидания.

— До свидания.

Все присутствующие мужчины внимательно-выжидательно смотрели на Сергеева.

— Ну, что? — хрипло выдавил Сапега.

— Все наши предложения приняты, — вымолвил Сергеев. — В том числе и по вагонам, и по лебедкам, и по хранилищам. Другие хранилища смотреть не стоит.

— Отлично! — весело бросил Норейко. — Шабаш! Теперь можно и доктора приглашать.

Истомин выглянул из кабинета и пригласил доктора. Вошла женщина в белом халате и шапочке на голове. Она сразу прошла к Сапеге, внимательно его осмотрела, потрогала рукой лоб, проверила пульс. Ни слова не говоря, доктор быстро вышла и вскоре вернулась. За ней следом появились двое военных с носилками в руках.

— Доктор! Поясните, что с нашим товарищем? — воскликнул Норейко.

— У него пневмония, иначе говоря, воспаление легких, возможно двустороннее, — строго изрекла женщина. — В его возрасте это очень опасно и чревато серьезными осложнениями. Больного нужно срочно госпитализировать, ему нужен постельный режим и интенсивное лечение.

— Мне надо в Моск… — кашель не дал договорить Сапеге.

— Вы в настоящее время не транспортабельны, — решительно отрезала доктор.

Между тем, вошедшие военные уже укладывали Сапегу на носилки. Сергеев грустно смотрел на беднягу-начальника и невесело раздумывал:

«Как же… что же… теперь я без него?..».

— Он — лицо государственной важности. Поместите его в отдельную палату, — строго вымолвил доктору Норейко. — Это приказ. Мы приставим к нему для охраны офицера…

Совсем разбитого Сапегу увезли в госпиталь. Норейко, Истомин, Сергеев и Ноздрин отправились на автобусе в гостиницу. Ехали молча, каждый думая о своем.

Прибыв на место, сразу прошли в ресторан, расположились за столом.

— Эх, проголодался что-то я сегодня, — потирая руки, бросил весело Норейко, похлопал по плечу сидящего рядом хмурого Сергеева. — Не переживай, Ермолай, через 5–7 дней вылечат твоего Сапегу. Задачу государственной важности на данном этапе свою мы выполнили. Самолет на Москву я заказал, как будет нужный борт, нас оповестят, посадят и отправят с ветерком.

Две улыбающиеся розовощекие официантки принесли закуски и напитки. Норейко, плотоядно обозрев девушек, весело бросил:

— Эх, пермячки-девочки, как вы хороши!

Ноздрин быстро разлил спиртное.

— Товарищи, — поднимая свою рюмку, вымолвил Норейко, — предлагаю выпить за нашу удачную экспедицию.

— И нашу скорейшую новую встречу, — весело поддержал Ноздрин…

* * *

Москва, штаб-квартира Главного разведывательного управления Генштаба Красной армии, помещение тира в подземном этаже

На огневом рубеже с пистолетом в руке находился комиссар Голиков. Он стреляет в расположенную в 25-ти метрах мишень гитлеровского солдата. Пули ложатся точно в цель.

В тир входит сосредоточенный полковник Селезнев с папкой в руках. Комиссар боковым зрением замечает его, опускает пистолет, ставит на предохранитель и опускает на барьер.

— Проходи, Сергей Михайлович, и излагай, — бросает Голиков.

Полковник подходит к комиссару.

— Печальные новости, товарищ комиссар.

Достает из папки фотографию и передает генералу.

На черно-белом фото изображен лежащий на полу мужчина. Из одежды на нем были трусы и носки, рядом на полу лежали разбитые очки. Глаза у мужчины были закрыты, возле одного запечатлелся синяк, на теле были видны синяки, кровоподтеки и порезы.