Рай и ад. Великая сага. Книга 3 - Джон Джейкс

– Были бы лучше, если бы не жара, – ответил Чарльз.

Он ненавидел, когда она называла его «бугаёк» – так раньше обращались к рабам с плантации, – но приходилось терпеть, ведь она платила ему жалованье. – У тебя такой недовольный вид, словно ты жабу съел.

– Плохо спал.

– Что-то новенькое, – язвительно сказала Нелл, протягивая руку к стакану с лимонадом, который бармен уже налил ей из ее личного кувшина; спиртного она не пила.

– Ты хороший вышибала, бугаёк, но сразу видно, что это занятие тебе не по нутру. Я уже начинаю подумывать, что тебе здесь не место.

Она отпила еще лимонада, незаметно оглядывая посетителей. Особое ее внимание привлек столик, за которым сидел тот белобрысый ковбой. Весь шум в зале исходил от него.

– Присматривай вон за той шайкой, – сказала она. – От молодых больше всего проблем.

Чарльз кивнул и оперся спиной о барную стойку; ствол «спенсера» торчал из-за его левого плеча. Вскоре белобрысый встал, пошатываясь, вышел на танцевальную площадку, а потом, грубо оттолкнув с дороги Джо Беличьи Зубки и ее кавалера, вдруг резко повернул и прошел к пианино. Когда он потребовал у Профессора что-то сыграть, тот явно засомневался. Ковбой хлопнул на блестящую черную крышку пианино золотые монеты. Профессор бросил быстрый взгляд на Нелли и заиграл «Землю Дикси».

Белобрысый восторженно завопил и стал размахивать шляпой. Потом вскочил на стол, за которым сидели его дружки. Нелли кивнула Чарльзу, что означало «прекрати это».

В первый раз после пробуждения у Чарльза появилось чувство приятного предвкушения. В эту минуту дверь распахнулась и в салун вошел небрежно одетый высокий мужчина. Поймав взгляд Чарльза, он усмехнулся. Его длинная борода, штаны с иглами дикобраза, кожаная куртка с бахромой показались Чарльзу смутно знакомыми, но он не смог вспомнить, где видел его. Да и не до того было.

Проглотив оставленный кем-то на барной стойке виски, Чарльз протянул руку к левому плечу и вытащил винтовку. Потом не спеша подошел к столу, на котором продолжал отплясывать ковбой. Дружки белобрысого притихли и отодвинули свои стулья подальше. Ковбой отбивал каблуками чечетку, и стол уже начал покачиваться.

– Если вы заплатили за выпивку, это еще не дает вам права ломать мебель, – сказал Чарльз – пока спокойным тоном.

– А может, я танцевать люблю! И музыка эта мне нравится. – Он был не из Техаса; судя по акценту, с хлопкового Юга, возможно из Алабамы.

– Музыку можно слушать и сидя. Сойдите со стола.

– Сойду, когда захочу, служивый!

Чарльз удивленно вскинул брови. Ковбой насмешливо улыбнулся, с вызовом глядя на него.

– Да-да, нашлись люди, рассказали о тебе всё. После кавалерии Хэмптона пойти в армию Штатов. Да мы бы тебя в Мобиле дегтем вымазали за такое!

Выйдя из себя, Чарльз схватил его за ногу:

– А ну, слезай!

Хлопковый ковбой размахнулся другой ногой и пнул Чарльза; удар пришелся ему в левое плечо и заставил потерять равновесие. Когда он пошатнулся, белобрысый спрыгнул со стола.

Другой табунщик выбил у него «спенсер», остальные двое схватили за руки. Чарльз двинул одного из них локтем и на какое-то время оттолкнул от себя. Белобрысый, ошалев от виски, дважды ударил Чарльза в живот.

От удара он отлетел от тех двоих, что держали его за плечи, поскользнулся и, не удержавшись на ногах, бухнулся на колени. «Спенсер» лежал на полу футах в шести от него.

– Остановите этого идиота! – закричала Нелли, когда ковбой достал из-за пояса револьвер.

Дружки белобрысого шарахнулись врассыпную, оставив его одного. Площадка для танцев тоже вмиг опустела. Ковбой выстрелил в тот момент, когда Чарльз перекатился вправо. Пуля вышибла фонтан щепок и пыли.

– Этот пол триста долларов стоит, ты, сукин сын! – закричала Нелли.

Белобрысый снова прицелился в Чарльза. Что-то скользнуло по полу к правой руке Чарльза. Он увидел только штанину, расшитую иглами дикобраза, и сапог, который подтолкнул к нему «спенсер». И прежде чем ковбой выстрелил во второй раз, Чарльз всадил ему пулю в живот.

Алабамец отлетел назад и упал на стол, сломав его. Чарльз встал, с трудом наступая на подвернутую ногу. Одна из шлюх истошно завопила, Джо Беличьи Зубки хлопнулась в обморок.

– Что ж, думаю… – вдруг прозвучал голос Нелли в наступившей тишине.

Не успела она договорить, как Чарльз снова выстрелил в упавшего ковбоя. Тело дернулось и обмякло. Чарльз выстрелил в третий раз.

– Хватит! – рявкнула Нелли, хватая его за руку.

– Самозащита, Нелли. – Чарльз дрожал, с трудом сдерживая ярость.

– В первый раз. Но зачем было стрелять еще? Ты ничем не лучше чертовых индейцев.

Чарльз уставился на нее, силясь подобрать ответ. И вдруг, не устояв на вывихнутой ноге, упал, неуклюже растянувшись на полу.

Его отнесли в сарай и положили на койку. Потом Нелли прогнала бармена и уборщика и подошла к Чарльзу.

– Тот парень мертв, бугаёк, – сказала она, пристально глядя на него.

Чарльз промолчал.

– Ты можешь остаться здесь, пока ноге не станет легче, но я говорю тебе сразу: ты уволен. Знаю, тебе пришлось защищаться, но зачем было его калечить до смерти? Теперь пойдут разговоры. Такой крутой нрав, как у тебя, вреден для коммерции. Мне жаль.

Словно застыв, он смотрел, как она повернулась и пошла к двери. Да и черт с ней, он просто защищался…

Нет. Это была ложь. Солдатка Нелл права. Хватило бы одной пули, чтобы остановить наглеца, и он это знал. Ну почему, почему он никак не может избавиться от ярости, которая заставила его сделать два других выстрела?

Кто-то постучал. Чарльз отвел ладонь от глаз.

Дверь сарайчика открылась, и на фоне угасающего света августовского дня обозначился силуэт того бородатого незнакомца, с иглами дикобраза на штанах.

– Гриффенштайн, – представился он.

– Я помню. Генри-немец.

– Ох и трудно же было вас найти! Как нога?

– Болит. Думаю, какое-то время буду не в форме.

– Жаль это слышать. Я проскакал сотню миль. От самого Хейса.

– Зачем?

– Чтобы нанять вас. – Гриффенштайн придвинул старый ящик и сел возле койки. – Шайенны совсем озверели, кавалерия сейчас только и делает, что за ними гоняется, поэтому Шеридан решил пойти в наступление. Он приказал одному из своих помощников, полковнику Сэнди Форсайту, нанять пятьдесят опытных жителей Равнин, вооружить их и убивать всех индейцев, каких они только встретят по пути. Я сказал ему, что лучше вас никого не найти. О вас до сих пор говорят в Десятом кавалерийском.

– О том, как меня вышибли? – мрачно откликнулся Чарльз.

– Нет, сэр. О том, что вы сделали из простых цветных парней с городских окраин лучших кавалеристов во всей армии. Даже ваш бывший взвод все называют не взводом Барнса, а взводом Мэйна, по вашему настоящему имени, а старик этому только рад.