Стервятники - Уилбур Смит

Винсент взглянул на свои раны, и в его взгляде отразилось отчаяние и сознание того, что он не чета голландцу. Он поднял голову и посмотрел туда, где ждал Шредер. Тот стоял в классической позиции, с серьезным лицом, и высокомерно глядел на противника поверх острия Нептуновой шпаги.

Винсент выпрямился и встал в позицию, стараясь беззаботно улыбаться перед лицом неминуемой смерти. Наблюдавшие за поединком очерствевшие матросы, которые на бое петухов свистели и делали бы ставки, замолчали, пораженные развертывающейся у них на глазах трагедией. Левеллин не мог этого допустить.

— Стойте! — крикнул он, перескакивая через веревку. — Полковник Шредер, сэр. Вы дали нам возможность восхититься вашим мастерством. И пустили первую кровь. Не дадите ли нам возможность исполниться уважения к вам? Заявите, что вы удовлетворены.

— Пусть английский трус извинится передо мной в присутствии всех, тогда я буду удовлетворен, — ответил Шредер, и Левеллин умоляюще посмотрел на Винсента.

— Вы выполните просьбу полковника? Прошу вас, Винсент, ради меня, ради вашего отца.

Лицо Винсента смертельно побледнело; его рубашку пятнала кровь, алая, как розы в июне.

— Полковник Шредер только что назвал меня трусом. Простите, капитан, но я не могу принять его условие.

Левеллин печально посмотрел на своего молодого подопечного.

— Он хочет убить вас, Винсент. Жаль терять такую прекрасную молодую жизнь.

— А я намерен убить его. — Теперь, приняв решение, Винсент смог улыбнуться. Это была веселая, беззаботная улыбка. — Пожалуйста, отойдите, капитан.

Левеллин безнадежно отошел за барьер.

— Защищайтесь, сэр! — крикнул Винсент и бросился вперед, взрывая ногами белый песок, нападая и парируя удары. Нептунова шпага образовала перед ним непроницаемую стальную стену, Шредер отбивал его удары с такой легкостью, словно их наносил ребенок. Серьезное выражение лица Шредера не менялось, и когда Винсент наконец отступил, тяжело дыша, пот на его рубашке смешивался с кровью: он был еще дважды ранен. В его глазах стояло беспредельное отчаяние.

Тут уж матросы с «Золотого куста» обрели дар речи.

— Пощады!

— Кровавый убийца! — кричали они.

— Игра по правилам. Пусть парень живет!

«Они не дождутся милосердия от полковника Шредера, — мрачно улыбнулся Камбре, — но этот шум облегчит задачу Сэму».

И он бросил взгляд на лагуну, где на якоре стоял «Золотой куст».

Все оставшиеся на корабле толпились у ближнего борта, напрягая зрение, чтобы видеть подробности дуэли. Даже впередсмотрящий на грот-мачте направил свою подзорную трубу на берег. Никто не замечал шлюпки, шедшие из мангровых зарослей с противоположного берега. Канюк заметил в передней шлюпке Сэма Боуэлза, который вскоре зашел за кормовую надстройку «Золотого куста» и корпус корабля скрыл его от взглядов с берега. «Святая Мария, Сэм захватит корабль без единого выстрела!» — возбужденно подумал Камбре и снова посмотрел на арену.

— Вы довольно позабавились, сэр, — негромко сказал Шредер. — Теперь моя очередь. Защищайтесь.

Тремя быстрыми шагами он преодолел разделявшее их расстояние. Молодой человек парировал первый выпад и второй, но Нептунова шпага была быстра и неуловима, как разъяренная кобра. Казалось, она гипнотизирует противника своим смертоносным сверкающим танцем, заставляя медленно отступать. При каждом выпаде Шредера Винсент терял равновесие и позицию.

Шредер неожиданно применил прием, который мало кто из фехтовальщиков решится использовать не на тренировке, а в настоящем бою.

Он зажал обе шпаги в классическом долгом соединении: клинки вертелись один вокруг другого так, что стальные лезвия визжали, и этот звук резал по нервам наблюдателям. Теперь никто из бойцов не мог разорвать это соединение: сделать это означало открыться. Две шпаги продолжали смертельную карусель. Это превратилось в испытание силы и выносливости. Рука Винсента налилась свинцом, пот капал с подбородка. Глаза юноши были полны отчаяния, запястье начало дрожать и сгибаться от напряжения.

И тут Шредер остановил этот смертельный круг. Он не отошел, просто зажал шпагу Винсента стальной хваткой. Это была демонстрация такой силы и власти над происходящим, что даже Камбре удивленно ахнул.

Мгновение дуэлянты стояли неподвижно, потом Шредер начал медленно поднимать оба клинка, и наконец они встали вертикально при вытянутой на всю длину руке. Винсент был беспомощен. Он пытался удерживать клинок противника, но рука его дрожала, мышцы сводило. Он прикусил язык от усилий, и в углу его рта появилась кровь.

Он не мог дольше выдержать, и Левеллин в отчаянии закричал: он видел, что молодой человек дошел до предела своих сил и выносливости.

— Держись, Винсент!

Все было напрасно. Винсент не выдержал. Он опустил правую руку, и его грудь оказалась открытой.

— Ха! — воскликнул Шредер и нанес удар; его шпага была стремительна, как стрела, пущенная из самострела. Он пронзил тело Винсента в дюйме под грудиной, и шпага на фут вышла из спины. Несколько долгих мгновений Винсент стоял неподвижно, словно статуя из белого мрамора. Потом ноги под ним подогнулись, и он рухнул на песок.

— Убийство! — закричал Левеллин. Он перескочил на площадку и склонился к Винсенту. Взял его на руки и посмотрел на Шредера. — Кровавое убийство! — снова воскликнул он.

— Я должен расценить это как просьбу. — Камбре улыбнулся и подошел сзади к наклонившемуся капитану Левеллину. — И с радостью исполню ее, кузен! — сказал он и достал из-за спины пистолет с зубчатым колесом. Прижав ствол к затылку Левеллина, он спустил курок. Ярко вспыхнули искры, пистолет громыхнул и подскочил в кулаке Канюка. Свинцовые пули пробили череп Левеллина и превратили половину его лица в кровавые лохмотья. Левеллин упал ничком, по-прежнему держа Винсента на руках.

Канюк быстро оглянулся и увидел, что из темной рощи в небо поднимается красная ракета, оставляя на голубом утреннем небе дугу серебристого дыма, — сигнал Сэму Боуэлзу и его абордажной группе штурмовать палубы «Золотого куста».

Тем временем выше по берегу пушкари, прятавшиеся в деревьях, убирали ветки, скрывавшие кулеврины. Канюк сам разместил батарею и нацелил ее так, чтобы огонь накрывал дальнюю сторону квадрата, где в четыре ряда стояли моряки с «Золотого куста». Кулеврины готовы были дать залп, каждая была заряжена шрапнелью.

Хотя они и не знали о спрятанной батарее, моряки с «Золотого куста» быстро опомнились после ужасного убийства их офицеров. Послышались гневные крики, но некому было отдать приказ, и хотя матросы выхватили сабли, но инстинктивно колебались и оставались на месте.

Канюк схватил полковника Шредера за руку и крикнул ему в ухо:

— Пошли! Быстрей! Уходим с линии огня!

И потащил его с огороженной площадки.

— Ради Бога, сэр, вы убили Левеллина! — протестовал Шредер. Он был ошеломлен. — Он был безоружен! Беззащитен!