Викинги. Ирландская сага - Джеймс Л. Нельсон

Королева Бригит… Еще никто и никогда не называл ее так, да и до сих пор неясно, станет ли она ею. «Что он имел в виду, когда назвал меня этим титулом? Или таким образом он давал понять, что поддержит меня?» Нахмурившись, она толчком распахнула тяжелую дубовую дверь королевского особняка и вошла в тускло освещенный, полный дыма коридор.

Проход между многочисленными комнатами озаряло лишь несколько свечей, и их мерцание еще больше рассеивали светильники, в которых они были установлены, но Бригит прекрасно ориентировалась и в полумраке. Распахнув дверь своей спальни, она уже готова была испустить громкий вздох облегчения оттого, что наконец оказалась в своем убежище, в этой спасительной гавани. Весь день она страшилась ночи, супружеской постели и неизбежного внимания своего супруга, который, как она опасалась, окажется грубым и неумелым. Но сейчас она была вполне уверена в том, что получила отсрочку в исполнении приговора и что Конлайд проведет ночь на полу в главном зале, на том месте, где свалит его опьянение.

В камине неярко горел огонь, на стенах плясали теплые отблески, и лишь самые дальние уголки оставались в тени. Бригит поначалу даже не заметила, что на стуле подле кровати кто-то сидит, и лишь когда фигура выпрямилась во весь рост, она подпрыгнула от неожиданности, ахнула и поспешно отступила назад. Рука ее машинально метнулась к поясу, чтобы найти оружие.

— Бригит… — Фигура приблизилась, и Бригит узнала голос и стать, но облегчения не испытала.

— Морриган…

Морриган шагнула в круг света, отбрасываемый огнем в камине, отчего ее бледная кожа и светло-каштановые волосы обрели янтарный оттенок. Она была женщиной невысокого роста и, как ни странно, сохранила красоту, несмотря на все, что ей довелось пережить. В свете камина Бригит заметила лучики морщинок, разбегающиеся от уголков губ и глаз Морриган. А вот по лицу ее ничего нельзя было прочесть, и взгляд ее был твердым и суровым. С таким же успехом, она могла быть не женщиной из плоти и крови, а изваянием из слоновой кости.

— Прими мои поздравления по поводу твоего бракосочетания, — сказала она.

— Благодарю.

Обе умолкли, глядя друг на друга, словно мечники, ожидающие, когда противник сделает первый шаг.

— Знаешь, я ведь могу помочь тебе выпутаться из неприятностей, — наконец проговорила Морриган.

— Из каких еще неприятностей? — осведомилась Бригит и сама услышала фальшивые нотки в собственном голосе.

Морриган улыбнулась.

— Перестань. Даже такой дурак, как Конлайд Уи Кенселайг, умеет считать до девяти. Так что, когда ребенок родится, ему самому и всем остальным в Таре не составит никакого труда вычислить, что ребенок не от него.

В голове у Бригит закружился вихрь самых разных ответов. Возражение, отрицание, деланное изумление — но она видела, что все они бессмысленны. Морриган знала. Каким-то образом Морриган узнала обо всем, и то, что Бригит полагала своей сокровенной тайной, очевидно, перестало быть таковой, превратившись в смертельное оружие в руках соперницы.

Она уже давно предвидела проблему, которой станет рождение ее ребенка через семь месяцев или около того после свадьбы, даже невзирая на поспешную помолвку и замужество. Она рассматривала несколько возможных решений: например, утверждать, что ребенок родился раньше срока или что она возлегла с Конлайдом еще до замужества. Но оба эти варианта зависели от согласия Конлайда, в котором она была совсем не уверена.

— Понимаешь, у меня есть кое-какие травы, — негромким заговорщическим тоном продолжала Морриган, — которые заставят тебя потерять ребенка. И все будет так, словно его никогда и не было.

Бригит внимательно вглядывалась в лицо Морриган. Та и впрямь была чрезвычайно искусна в подобных делах. Она разбиралась в травах, корешках, ягодах и прочих снадобьях. Она могла вылечить, и она же могла убить. Такое решение действительно приходило Бригит в голову. Но тогда ей придется во всем признаться Морриган, а этого не будет никогда. Однако та уже и сама знала обо всем, а теперь еще и предлагала выход из положения…

— Бригит, — сказала Морриган, — я не хочу становиться свидетельницей твоего позора и бесчестья. Позволь мне помочь.

И после этих слов вся неуверенность, все сомнения Бригит растаяли, как тонкий лед на солнце, обнажив под собой стальной стержень воли. Морриган не имела ни малейшего желания помогать. Во всяком случае, ей, Бригит.

— Убирайся прочь из моей спальни, — сказала Бригит и сама удивилась тому, что в ее голосе прозвучали легко узнаваемые фамильные нотки Маэлсехнайлла.

— Не будь дурой, — возразила Морриган. — Тебя будут избегать как чумы. Назовут шлюхой.

— Пошла вон.

— Или ты надеешься, что незаконнорожденный ублюдок какой-то свиньи фин галл будет когда-либо признан танистом? И что его шлюху-мать когда-либо назовут королевой?

Бригит ничего не ответила. Обе мерялись взглядами, и ярость кипела в каждой так, как пылали костры древних друидов. А потом, с шорохом запахнувшись в накидку, Морриган вышла из спальни.

Бригит еще долго стояла, невидящим взором глядя вслед Морриган, вновь и вновь прокручивая в памяти случившееся. Она была счастлива. Счастлива тем, что не угодила в расставленную Морриган ловушку и что в ней будет продолжать развиваться и расти маленькая жизнь.

Но это решение, как и все, что она принимала до сих пор, несло в себе определенную опасность. Однако сейчас она была счастлива. А еще она была совсем одна, и ей было очень страшно.