Легенды о короле Артуре и рыцарях Круглого Стола - Джон Эрнст Стейнбек

Дело идет к вечеру. Только что мне доставили отпечатанного «Мерлина». Собираюсь съездить в Брутон и поскорее отправить его Вам по почте. Очень хочется знать, что Вы по этому поводу думаете. Может, я с самого начала пошел по ложному пути? Мне как автору кажется, что все отлично, но я-то лицо заинтересованное, могу и ошибаться. Ведь те, кто писал до меня, тоже не дураки, почему же они не сделали то, что сейчас делаю я? Возможно, причина заключается в том, что предыдущие авторы привязывались к определенной эпохе. Им приходилось жертвовать универсальностью ради исторической достоверности. Так или иначе, Вы скоро все сами увидите. И повторюсь: мне кажется, что это хорошая проза. Между прочим, Элизабет, я отправляю экземпляр только Вам. У меня самого остаются оригинал рукописи и две копии. Если Чейз захочет, могу выслать ему тоже. Я знаю, текст еще сырой, многое предстоит доработать. Но это ведь только набросок.

Боюсь, служащие почтамта сойдут с ума, когда увидят, какой объем я собираюсь отправлять авиапочтой. Они и так считают нас экстравагантной парочкой, а теперь уж точно уверятся, что я чокнутый. Я один доставляю им больше хлопот, чем все население Брутона.

Ну, и ладно, была не была! Кстати, я сегодня здорово продвинулся с Тором и Пелинором.

Я вас всех очень люблю. Прошу прощения за свою нервозность. Но в конце концов Вы же понимаете — я так долго во всем этом варился. И это мой первый текст, к тому же еще такой ядреный — полагаю, это самая трудная из всех историй.

ЧЕЙЗУ

Сомерсет, 7 мая 1959 г.

Легкая разминка перед ежедневной работой. Вчера я закончил описание странствий Гавейна — вставную новеллу в истории Тора и Пелинора, сегодня приступлю к следующему эпизоду. К концу недели надеюсь дописать главу целиком.

Теперь, когда у меня есть моя наклонная доска, работать стало гораздо легче — не приходится склоняться над столом. Очень жду Вашего письма с оценкой рукописи, которую Вам послал. Пожалуйста, ответьте, как только представится возможность. Может, лучше было отправить Вам два экземпляра? У меня еще остается оригинал и три копии.

Сегодня воскресенье, и я только что закончил описание трех рыцарских странствий, начавшихся на свадьбе Артура. Завтра меня ждет «Смерть Мерлина», а на следующей неделе, если повезет, разделаюсь с Феей Морганой — это короткая история. У меня такое ощущение, будто я обнаружил в стандартных рыцарских историях нечто новое и ценное. И я верю, что впереди меня ждут новые открытия. Вот где пойдет настоящая работа!

Вот и снова наступил понедельник. Недели пролетают мимо, словно зайчики в тире. Неожиданно выясняется, что мы провели здесь уже два месяца. Можете себе представить? Я нет. Мне все кажется, будто мы только что приехали, и я еще не успел ничего сделать. Хотя умом я понимаю, что это неправда — сделано уже очень много. Мне так надоела эта тонкая папиросная бумага, на ней совершенно неудобно писать. Я привык к добротному фулскапу, пусть даже это будет белый британский фулскап.

В среду я получил очередную порцию перепечатанного текста, на днях отправлю его Вам. Правда, там будет больше Мэлори, чем Мерлина (я всегда чувствовал, что автор испытывал серьезные трудности с этим материалом). Сегодня планирую приступить к «Смерти Мерлина». Мрачная история о смехотворном поражении великого мага, перед которым преклонялись тысячи людей. Мне нужно еще обдумать, как ее излагать. Это не что иное, как лечение банановыми корками — великий уравнитель. Так или иначе, а придется начинать (ведь могут случиться и фальстарты).

ЧЕЙЗУ

Сомерсет, 11 мая 1959 г.

Суть дела в том, что мне решительно не хватает времени — я не успеваю выполнить за день то, что наметил. Вчера дописал «Смерть Мерлина» и «Пять королей», а сегодня продолжаю работать над «Феей Морганой». Мне нравится моя версия конца Мерлина. Получилась грустная житейская история — из тех, что постоянно происходят в жизни. Наверное, поэтому она и не устаревает. В среду отправлю ее вместе с «Женитьбой короля Артура» в перепечатку.

Вчера высадил в саду три дюжины ростков салата. Пока работал, обнаружил в траве цветущие кустики земляники — умилился, расчистил грядку, уничтожил сорняки. Я нахожу здесь много такого, чего раньше не замечал.

Моя орфография (которая, по правде сказать, всегда хромала) теперь носит явственный отпечаток Мэлори. Я ловлю себя на том, что пишу и выражаюсь, как он. Слово «баталия» мне нравится больше, чем обычная «битва» — кажется, будто первое звучит более воинственно, что ли (хотя, по сути, это одно и тоже).

Ах, какая здесь чудесная жизнь! Вчера я весь день провел за письменным столом, затем косил траву (по старинке, косой). В девять вечера, еще засветло, лег в постель и мгновенно заснул. А утром стоял и любовался, как туман клубится над лугом. Весна в этом году выдалась просто замечательная. Все сходятся на том, что такого давно уже не было. Правда, некоторые говорят, что впоследствии нам придется расплачиваться за сегодняшние пригожие деньки. Что ж, поживем — увидим.

Я стал таким домоседом, что сам себе удивляюсь. Меня раздражает все, что мешает устоявшемуся процессу работы. Я здорово в нее втянулся, и мне кажется, что, наконец-то, нашел верный тон.

На этом заканчиваю, пора начинать трудиться.

Постараюсь сегодня же отправить письмо.

ЭРО И ЧЕЙЗУ

Сомерсет, 13 мая 1959 г.

Наконец-то получил долгожданное письмо от вас. И что же? Ваши комментарии, Элизабет, и почти полное отсутствие комментариев от Чейза. И это все, что вы смогли сказать по поводу присланного материала! Мне надо держать себя в руках, чтобы не впасть в совершеннейший мрак. Сделать вид, будто я не уязвлен вашей реакцией, не могу — это было бы неправдой. Остается гадать: неужели расстояние в три тысячи миль так все изменило? Совершенно очевидно, что мне не удалось донести до вас свои идеи. Интересно, а каков бы был результат, если бы я находился поблизости? Наверное, естественно, что в такой ситуации мне хочется привести аргументы в свою защиту (или в защиту того, что я делаю). Прежде всего, позвольте сказать, что я все-таки профессионал. Именно поэтому я выдержу удар и не впаду в полную прострацию. Мне кажется, я понял, в чем тут дело. Вы ожидали увидеть одно, а получили нечто совершенно другое. Вполне закономерно, что вы смущены и разочарованы. И в этом есть моя вина — я никогда не объяснял вам, каков мой план. Еще раз хочу подчеркнуть: то, что я вам послал — это всего лишь первый, черновой вариант, нацеленный на то, чтобы апробировать мой метод и отшлифовать стиль. Там еще предстоит подчистить многочисленные ошибки и опечатки. Но не это главное. Мне, конечно же, следовало четко и ясно объяснить, в чем состоит моя задача на данный момент. Я вовсе не стремлюсь представить весь цикл с многочисленными ответвлениями; моя цель — максимально слиться с Мэлори, который писал свой роман в пятнадцатом веке. Долгие месяцы подготовки — исследований и изучения источников — потрачены не впустую: теперь я гораздо лучше понимаю Мэлори, вижу в нем то, чего прежде не замечал. Далее. Я не имел намерения пересказывать книгу на жаргоне двадцатого века — во всяком случае, не больше, чем это делал сам Мэлори на жаргоне пятнадцатого столетия. Люди тогда так не разговаривали! И коли уж на то пошло, то и как в пьесах Шекспира они тоже не разговаривали (если не считать, конечно, неотесанных мужланов). Поверьте, я знаю, о чем говорю.