Операция "Аврора" - Дмитрий Федотов

Андрей подъехал к входу в начале одиннадцатого. Едва он прошел через широко распахнутые двери в вестибюль перед Иорданской лестницей, к нему тут же подскочил бравый штабс-капитан Гринько.

— Здравия желаю, Андрей Николаевич!

— И тебе не хворать, Степан Михайлович, — дружески кивнул Голицын. — Все в сборе?

— А то ж! Аккурат двадцать три человека — ваша группа и Алексея Антоновича — да четырех новичков прихватили к штатным.

— Группа Власкина — это хорошо. А откуда новенькие? Почему не предупредили?

— Так господин подполковник сегодня утром в управлении меня встретил. Говорит, мол, даю вам еще четверых, лишними не будут. Я спрашиваю, а как же Голицын, в курсе? А господин подполковник мне — мол, еще нет, только вчера вечером бумаги привезли…

— Ладно. Пойдем, покажешь их. Остальных тоже надо собрать и еще раз все проверить, проговорить. Да и новичкам место подыскать. Их, надеюсь, экипировали для такого дела?

— Куда там! Явились, кто в чем…

— Господи, ну когда же наши интенданты за ум возьмутся?!

— По мне, так никогда, Андрей Николаевич, — Гринько посмотрел на Голицына с хитрецой. — Это — как приговор. Ну, или кара Господня…

Вдвоем они поднялись по Иорданской лестнице на второй этаж, прошли через уже изрядно заполненный Николаевский аванзал в Портретную галерею Романовых, а миновав ее, оказались в недоступном для гостей Концертном зале. По пути Гринько успел разослать пару оперативников, облаченных во фраки и потому почти неотличимых от основной массы гостей, с заданием быстро собрать всю команду на совещание.

«Совята» слетелись в Концертный зал быстро и без суеты. Андрей с удовольствием оглядел свое воинство — молодые, симпатичные люди с хорошими манерами, отличной выправкой и с едва заметными азартными улыбками. «Славные мальчишки!» — подумал не без гордости Голицын.

Новички были не в меру серьезны — бывает такая серьезность с перепугу, когда всякий твой шаг может оказаться неправильным. Но в глазах то и дело вспыхивал восторг — и как не восторгаться прекрасным убранством Зимнего дворца; сколько хочешь тверди себе, что нужно сосредоточиться на задании, а глаза-то не зажмуришь. И еще, Голицын учуял азарт, замечательный азарт молодости. Сам он себя уже не считал молодым, привык сдерживать порывы, от подчиненных требовал того же, но тут прямо залюбовался.

— Итак, господа, — Голицын решил говорить без предисловий и призывов, — на нас с вами лежит большая ответственность: не допустить никаких недоразумений, хуже — беспорядка или, не дай бог, попытки теракта на протяжении всего торжественного действа в Большом Николаевском зале. Это — несколько часов напряжения нервов, внимания, выдержки и воли. Не скрою, придется несладко. Периметр зала с прилегающими коридорами более ста сажен, плюс Портретная галерея, плюс окна со стороны набережной, плюс четыре двери, плюс Иорданская лестница. А нас всего двадцать пять! Потому сейчас мы еще раз повторим всю схему предстоящего мероприятия…

В бастрыгинском особняке на Шестой линии, кроме прочего разнообразного имущества, был и самодельный гектограф. Его «совятам» подарили жандармы, накрывшие подпольную типографию. Сказали, мол, выбрасывать жаль, а вам пригодится. Пете Лапикову было поручено скопировать план первого этажа Зимнего дворца и размножить его в трех десятках экземпляров. Голицын целый вечер сидел над планом, прикидывая, как поудачнее расставить «совят». Потом устроил совещание, начав с суворовского афоризма «каждый солдат должен понимать свой маневр». И вроде все поняли, где стоять и как взаимодействовать, но Голицын все-таки раздал им копии, где крестиками и кружочками были помечены места.

Сегодня капитан прихватил с собой в Зимний дворец несколько оставшихся копий. Но это была скорее обычная запасливость опытного офицера пополам с интуицией.

— Офицеры вне зала должны быть в форме сотрудников департамента полиции, иметь соответствующее штатное вооружение. — Андрей говорил все это больше для собственного успокоения, чем для своих «совят». Ну, может быть, еще для новеньких. На всякий случай. — Несущим службу на Портретной галерее положены бинокли для наблюдения за залом через внутренние окна, но использовать их разрешается только при явных подозрениях по поводу конкретных личностей в зале. Офицеры внутри зала должны иметь праздничный вид согласно протоколу торжества… — Андрей сделал паузу и внимательно оглядел сотрудников.

— Разрешите вопрос, господин капитан? — немедленно подал голос один из новичков, высокий, с тонкими чертами лица брюнет, одетый в форму подпоручика-артиллериста. — А как же в таком случае носить оружие? Под фраком-то?..

— Вы незнакомы с уставом Службы, подпоручик? Представьтесь для начала, — холодно осадил его Голицын.

— Извините, господин капитан… Подпоручик Алексеев!

— Так что вам непонятно, господин подпоручик?

— Так оружие… фрак…

— Знаете, что такое скрытое ношение?

— В кармане…

— Можно и в кармане. Если у вас пистолет. Браунинг, например, или маузер. А можно воспользоваться новейшей разработкой наших военных мастеров — наплечной кобурой. — Голицын повернулся к поручику Теплякову. — Антон, покажи-ка!

Тепляков, улыбнувшись, распахнул полы фрака, и все увидели слева под его локтем рукоятку пистолета, непонятно как державшегося в почти горизонтальном положении. Насладившись произведенным эффектом, поручик оттянул левую половину фрака с плеча, и тогда стал виден желтый простроченный ремень, охвативший его. К ремню крепилась полукобура, а пистолет был вставлен в нее и поддерживался ременной же петлей за казенник.

— Здорово! — невольно вырвалось у новичков хором. — А нам можно такое получить?

— Можно… Если останетесь в штате нашего управления. А сегодня вы будете дежурить у входа в Николаевский аванзал и на Иорданской лестнице. У всех есть жетоны Службы?

— Так точно!..

— Отлично. — Андрей позволил себе скупую улыбку. В задуманную расстановку «совят» пришлось на ходу вносить коррективы. Заодно Голицын карандашом, пунктирной линией, нарисовал новичкам маршруты, по которым им следует патрулировать.

— Теперь остальные, — продолжил он, убедившись, что те усвоили задание. — Господа офицеры Верещагин, Свиблов, Тепляков и Никонов, а также ваши коллеги — поручик Кадочников, поручик Пешков и подпоручик Баландин — вы у нас самые презентабельные сегодня, дежурите в зале, оконная сторона. И смотрите мне, чтоб никакого флирта!

Оперативники захихикали, запереглядывались, однако, заметив суровую складку на челе начальства, разом посерьезнели. Голицын вздохнул: ну, чисто дети, только великовозрастные!

— Господин штабс-капитан, — повернулся к Гринько, — отберите восемь человек для прикрытия галереи и смежных выходов из зала. Это будет ваша зона ответственности. А мы с Федором, — кивнул на Нарсежака, — поработаем в самом зале среди гостей. — Пожалуй, с нами еще пойдут Лапиков и Омельченко… Внимание, господа! На приведение себя в порядок и проверку оружия даю полчаса. Ровно в час пополудни все приступают к своим обязанностям. Свободны!..