Эмигранты - Андрей Величко

Итак, я взял цифровой фотоаппарат и сделал несколько снимков нашего будущего императора. Из них он выбрал наиболее ему понравившийся. Правда, там он был не в фас и не в профиль, а вполоборота, да при этом еще и улыбался. Но мне было все равно, и я быстренько обработал изображение в Фотошопе. На всякий случай еще раз показал его оригиналу, потому как получилась какая-то ну вовсе страшная оскаленная рожа. Однако Илья ее утвердил, заявив, что он собирается не в фотомодели, а всего лишь в монархи. И тут нужна не красота, а внушительность, в достатке имеющаяся в моем эскизе.

Как раз на подобный случай я захватил с собой маленький, но жутко дорогой станочек для фрезеровки печатных плат, управляемый от ноутбука. А дальше он просто выфрезеровал на матрицах мои картинки, так что вскоре я отчеканил из свинца пробные рубль и червонец. Рубль был диаметром два сантиметра, а десятка — четыре с половиной, и при изготовлении из золота они будут весить пять и пятьдесят граммов соответственно.

Эти монеты пока предназначались исключительно для внешнего употребления: на них я собирался закупать живность на Филиппинах. Потому что если расплачиваться золотым песком или самородками, это может вызвать нездоровое любопытство типа: «А где это добыто и много ли там еще осталось?» С монетами же мы будем обычными чужестранцами из неведомых дальних земель.

Кстати, золото было только что добыто, а вот драгоценных камней у нас имелось довольно много.

Еще Илья захватил с собой приличный мешочек искусственных сапфиров и рубинов, потому как достать их тогда можно было за копейки. Ну и я за двадцать лет тоже набрал средних размеров ящик, в основном обрезков, среди которых попадались и довольно крупные. Более того, я кое-как освоил и огранку, потому как сапфир, например, в виде диска диаметром дециметр или рубин строго цилиндрической формы могли вызвать ненужное недоумение. Но в первом походе, на Филиппины, основным платежным средством будет золото.

Я не собирался сразу рассказывать испанцам про Австралию. Поэтому наш корабль хоть и прибудет на Филиппины прямиком из могучей Австралийской империи, но располагаться она будет в Антарктиде. Пусть плывут туда, если так уж припрет: я не пожалею красок на описание всех трудностей и опасностей, подстерегающих неопытного путешественника. И дам совершенно точные координаты, мне не жалко. Но для того, чтобы мои рассказы не выглядели простой болтовней, следовало немножко подготовиться.

Когда я в процессе сборов в прошлое заказывал в интернет-магазине светодиодные фонари и прожекторы, то один раз по ошибке ткнул курсором в какой-то товар без фотографии, называющийся ЯСС. Посмотрев, какие копейки он стоит, я не стал удалять его из корзины, а просто продолжил набирать в нее действительно нужные вещи. Подумаешь, появится еще один фонарик, причем, судя по цене, совсем маленький.

Однако таинственный ЯСС оказался не фонарем, а Яйцом Сувенирным Светодиодным. Здоровенное такое яйцо из белого пластика раз в пять больше куриного. Если нажать на малозаметный выступ с его узкого конца, оно плавно начинало светиться сначала синим, потом зеленым, затем желтым и красным, после чего столь же плавно потухало до следующего нажатия. И сейчас я начал помаленьку придумывать, что это такое.

Предположим, в Антарктиде водится много самых страшных хищников, но наистрашнейший из них — ледяная птица. Нечто вроде страуса, только совсем без крыльев и гораздо крупнее. Мамонта, зараза, убивает одним ударом бронированного клюва, а у нас в Антарктиде их и так почти не осталось! Что она еще делает, я придумаю потом, в плавании — там будет достаточно свободного времени. А ЯСС, получается, будет ее яйцом. Которое вот таким образом светится, пока оно еще живое. А у живого яйца есть одно интересное свойство, заявлю я. Его скорлупа необычайно прочна, но если яйцо все-таки разбить, то взорвется оно посильнее бочки с порохом.

И значит, нужно еще быстренько соорудить ружье, якобы стреляющее такими яйцами. На самом деле оно должно всего лишь оглушительно грохать и давать ярчайшую вспышку, так что особых трудностей тут вроде не предвиделось.

~~~

Виктор к этому времени закончил писать «Историю народа мориори», которая вскоре станет одной из глав «Новейшей истории Австралийской империи». Кроме нее, в принципе должна быть еще и древнейшая, но ее мы напишем потом, потому что пока совершенно неясно, какой она будет.

Поначалу Маслов был не совсем согласен с моей исторической концепцией, но приводил какие-то странные аргументы. Мол, писать надо правду.

— Да кто же спорит! — подтвердил я. — Именно ее, родимую. Но это ведь можно сделать по-разному. Вот и надо сразу писать ее так, чтобы потом не пришлось каждый эпизод по десять раз переписывать. Ты-то про это только читал, а я своими глазами видел, как в течение жизни одного только моего поколения история радикально переписывалась четыре раза! А по мелочи — это уже и не припомнишь. И у меня нет никаких оснований думать, что раньше дело обстояло как-то иначе. А это говорит об отсутствии системного подхода. Писали, исходя из сиюминутных интересов, причем не советуясь с коллегами, вот и получалось черт знает что. А у нас появился уникальный шанс сразу создать такое историческое полотно, которое потом если и придется корректировать, то самую малость и по возможности незаметно. Кстати, есть ведь в нашей писаной истории пример именно такого подхода — я имею в виду летописи о приглашении Рюрика на царствование. Наверняка ведь там чистая правда написана — действительно пригласили! И в общем-то не так уж трудно представить, как это выглядело в деталях. Выбрали варяги пару сотен воинов поздоровее и с такими зверскими рожами, рядом с которыми наш будущий император показался бы кем-то вроде ангела небесного, и построили их в круг. Вот, значит, стоит этот круг, а внутри его плахи. Топоры сверкают, воины скалятся. Короче, лепота. И в эту лепоту заталкивают славянских вождей и вежливо так им говорят — вы бы, уважаемые, пригласили Рюрика на царство, что ли. Во избежание. А то мало ли…

~~~

В общем, теперь Виктор приступил к главе «Колонизация», пока не уточняя, чего именно и с какими целями.

~~~

Провожало нас довольно много народу, и Илья в том числе. Он, кстати, начал проводы с того, что всучил мне наволочку с какими-то тряпками внутри.

— Это флаги, — пояснил Баринов, — а то ты про них, кажется, забыл. На всякий случай сразу три штуки.

— Да, действительно, это я как-то упустил. И на что они похожи?

— Желтое полотнище с горизонтальной черной линией в одну десятую ширины флага на одной трети от его верхнего края.

— Мм… ладно, сойдет. И что эго символизирует?

— А я откуда знаю? Мое дело придумать, а уж объяснять смысл — твое, ты же у нас главный идеолог. Просто я не мог найти достойного применения твоей светоотражающей ткани. Говоришь, из нее теперь полоски на робы дорожных рабочих шьют? Так это нам еще лет двести не понадобится. А флаги получились красивые, сам потом посмотришь. Да, и вот еще, держи.

С этими словами он вручил мне небольшую бумажку.