Пуритане - Джек Кавано

Ткань исторического романа представляет собой переплетение двух нитей: исторических фактов и фантазии автора. Используя одновременно и то и другое, писатель воссоздает картину прошлого. Читатель, который берет в руки литературу такого рода, часто задается вопросом о соотношении реальности и вымысла. Правильно определить эту пропорцию — одна из основных творческих задач, стоящих перед автором. Это послесловие для тех, кого интересует данная проблема.

Описание жизни и быта Англии XVII века по большей части основано на исторических исследованиях. Обращаясь к ним, я пытался воссоздать в романе материальные, эмоциональные и духовные реалии той эпохи. Это помогло мне наметить художественную канву произведения и определиться с выбором героев.

В основном конфликте романа задействованы исторические личности: епископ Вильям Лод, король Карл I и Джон Винтроп. Среди второстепенных персонажей также есть реально существовавшие лица. Это Джон Коттон, Роджер Вильямс, Фрэнсис Хиггинсон, Скелтон и губернатор Эндикотт. Члены семей Морганов, Мэтьюзов, Рамсденов и Элиот Веннер — персонажи вымышленные.

В основе сюжета — жизнь и приключения Энди Моргана. Его глазами мы видим властолюбивые устремления англиканской церкви и короля, пробуждение евангелической веры пуритан, пустоту и бессмысленность существования богатых сквайров и насыщенную духовную жизнь последователей Иисуса Христа, живущих в бедности и страдающих от гонений.

Исторические места, где разворачиваются события романа (Виндзорский замок, Лондон, Тауэр, Винчестер, Кембридж и поселение на берегу залива Массачусетс), описаны с привлечением разного рода документов, в том числе карт, планов и дневниковых записей.

Конфликт между епископом Лодом и пуританами — факт истории. Непоколебимая решимость Лода заставить пуритан подчиниться власти церкви, его всепоглощающая ненависть к пуританам, преследования и наказания пуританских священников и памфлетистов, требования обносить алтарь ограждением, носить традиционное облачение и не читать импровизированных проповедей действительно имели место.

Работая над образом епископа Лода, я обращался как к его собственным сочинениям и дневниковым записям, так и к мемуарам современников. К его реальному облику я добавил кое-что от себя, наделив героя чувством юмора и потребностью в наперснике. По воспоминаниям очевидцев, епископ Лод не обладал чувством юмора и не имел близких друзей. Он предпочитал мужское общество и презирал женщин — в частности, не позволял им появляться в своей лондонской резиденции. Дневник епископа свидетельствует о мучительной борьбе со склонностью к гомосексуализму, и этот мотив косвенно присутствует в романе. Епископ Лод стремился всецело подчинить государство англиканской церкви, недооценивая при этом силы оппозиции как в Англии, так и в Шотландии. Он закончил жизнь на эшафоте, где был обезглавлен по приговору суда.

Описание морского боя в 1588 году, приведшего к поражению «Непобедимой армады» и рассказ о сражении при Сан-Хуане основываются на исторических источниках. Джон Хокинс и сэр Фрэнсис Дрейк — личности исторические; суда «Миньон» и «Юдифь» существовали в действительности. Реальным фактом является и перестройка Хокинсом английских боевых кораблей. Участие в их перевооружении Амоса Моргана — художественный вымысел.

Морган-холл — типичный особняк XVI–XVII веков. Постоялый двор Короля Альфреда описан с привлечением исторических документов, содержащих сведения о подобных заведениях тех лет. Внешний вид и обстановка дома Мэтьюзов характерны для большинства домов Девоншира того времени.

Сочинения памфлетиста Джастина большей частью написаны мною. Кое-где использована дихотомическая форма памфлетиста Питера Рэймеса, а несколько фраз позаимствованы у Томаса Катрайта. Я воздержался от введения язвительных нападок личного характера на епископа Лода, которые были нередки в произведениях памфлетистов и особенно характерны для Вильяма Прина. Проповеди Кристофера Мэтьюза также принадлежат моему перу.

Травля медведя была в XVII веке весьма популярной забавой не только среди простолюдинов. Так, король Яков I любил травить диких животных собаками в зверинце лондонского Тауэра. Жестокие и кровавые увеселения характерны для нравов той эпохи. Публичные казни воспринимались как развлечение и отдых.