Шамал. В 2 томах. Т.1. Книга 1 и 2. - Джеймс Клавелл

– Никаких копий нет. На следующий день, перед отъездом в Тегеран, Гёкотомо приказал их все уничтожить. – Пожилой японец опять пожал плечами. – Работа главного инженера Касусаки, и моя тоже, состояла и состоит в том, чтобы построить этот завод, какие бы проблемы при этом перед нами ни вставали, а не вмешиваться в деятельность синдиката. – Ватанабэ закурил очередную сигарету от выкуренной наполовину старой, глубоко затянулся, аккуратно затушил окурок, страстно желая раздавить его о пепельницу в труху, а саму пепельницу расколотить вместе со столом, кабинетом и всем заводом на мелкие кусочки заодно с этим Касиги, который сует нос не в свои дела, осмеливается ставить под сомнение его действия, хотя сам ничего не знает и не понимает, никогда не работал в Иране и своей должностью в компании обязан исключительно своему родству с кланом Тода. – В отличие от главного инженера Касусаки, – мягко добавил он, – я все эти годы сохранял копии своих ежемесячных отчетов.

– Со ка? Это действительно правда? – произнес Касиги, стараясь, чтобы его голос звучал вполне буднично.

– Да, – сказал Ватанабэ. И копии этих копий в очень укромном месте, подумал он в самом потаенном уголке своего сердца, доставая из дипломата толстую папку и кладя ее на стол, как раз на случай, если ты попытаешься свалить на меня всю вину за неудачи. – Вы можете ознакомиться с ними, если пожелаете.

– Благодарю вас. – Касиги усилием воли подавил в себе острое желание тут же схватить папку обеими руками.

Ватанабэ устало потер ладонями лицо. Он не спал почти всю ночь, готовясь к этой встрече.

– Как только ситуация нормализуется, работа будет продвигаться быстро. Строительство завершено на восемьдесят процентов. Я уверен, что мы сможем его закончить при правильном планировании, – все это содержится в моих отчетах, включая вопрос выступления Касусаки на встрече с партнерами и, позже, его встречу с Гёкотомо-сама.

– Что вы предлагаете в качестве генерального решения проблемы «Иран-Тода»?

– Такого решения нет, пока ситуация не нормализуется.

– Она уже нормализовалась. Вы слышали радиопередачу.

– Я слышал ее, Касиги-сан, но для меня нормализация означает установление правительством Базаргана полного контроля над ситуацией в стране.

– Это произойдет в течение нескольких дней. Ваше решение?

– Решение простое: получить новых партнеров, которые готовы работать вместе, договориться о необходимом для нас финансировании, и в течение года, даже меньше, чем года, мы запустим производство.

– А мы можем менять партнеров?

Голос Ватанабэ стал таким же натянутым, как его тонкие губы.

– Старые все назначались двором или утверждались им, таким образом все они – ставленники шаха, а потому для новой власти лица подозрительные и враги. С тех пор как вернулся Хомейни, мы не видели и не слышали ни одного из них. До нас дошли слухи, что все они бежали из страны, но… – Ватанабэ пожал своими широкими плечами. – У меня нет возможности проверить эти слухи без телекса, телефонов, без транспорта. Я сомневаюсь, что отношение к предприятию новых «партнеров» будет принципиально иным.

Касиги кивнул и снова бросил взгляд в окно, ничего перед собой не видя. Легко обвинять иранцев, мертвецов, тайные встречи, уничтоженные отчеты. Ни разу председатель Ёси Гёкотомо ни словом не обмолвился ни о встрече с Касусакой, ни о каком-либо письменном отчете. Зачем Гёкотомо хоронить с концами столь важный документ? Это смешно, потому что он и его компания рискуют в той же мере, что и наша. Так почему же? Если Ватанабэ говорит правду и его собственные отчеты способны доказать это, то почему?

И тут, в течение одного мгновения, которое не осталось незамеченным для Ватанабэ, лицо Касиги словно разбилось на осколки, ибо ответ вдруг сам пришел к нему: потому что гигантский перерасход средств и неспособность эффективно управлять комплексом «Иран-Тода», в добавление к катастрофическому сокращению объемов перевозок во всем мире, уничтожит компанию «Тода Шипинг Индастриз», уничтожит Хиро Тода лично и сделает нас безнадежно уязвимыми для враждебного поглощения! Поглощения кем? Разумеется, Ёси Гёкотомо. Разумеется, этим крестьянином-выскочкой, который всегда ненавидел нас за благородство происхождения, за то, что мы – потомки самураев с древних вре…

И снова Касиги почувствовал, что его мозг вот-вот взорвется.

Конечно же, Ёси Гёкотомо, но при помощи и пособничестве наших извечных врагов, «Мицувари Индастриз»! О, Гёкотомо потеряет целое состояние, но они смогут позволить себе понести свою долю убытков, подмазав нужных людей и предложив совместно взять на себя убытки компании «Тода», расчленить ее и, с благословения «Мицувари Индастриз», поставить в ее главе нужное им руководство. Вместе с Тода на свалку отправятся все их родственники: кланы Касиги и Каяма. Для меня это равносильно смерти.

А теперь именно я должен принести в Японию эту ужасную весть. Отчеты Ватанабэ ничего не докажут, потому что Гёкотомо, естественно, будет все отрицать, обвиняя меня в стремлении свалить вину на него, и будет вопить с каждой крыши о том, что отчеты Ватанабэ неоспоримо доказывают, что Хиро Тода в течение долгих лет управлял компанией без царя в голове. Так что мне несдобровать в любом случае! Возможно, это был план Хиро Тода засунуть меня в самую середину этой навозной кучи! Может быть, он хочет заменить меня одним из своих братьев или племян…

В этот момент раздался стук в дверь, и она распахнулась. В комнату торопливо вошел молодой помощник Ватанабэ с расстроенным лицом, пространно извиняясь за то, что нарушил их уединение.

– О, прошу простить, Ватанабэ-сан, да, приношу свои глубочай…

– Что случилось? – оборвал его Ватанабэ.

– Комитет прибывает сюда со множеством людей, Ватанабэ-сан, Касиги-сама! Смотрите! – С побелевшим лицом молодой человек показал на другие окна, расположенные по фасаду здания.

Касиги оказался у окна первым. Перед главным входом появился грузовик с революционерами, за ним следовали другие грузовики и автомобили. Из них выпрыгивали люди, собираясь тут и там в группы.

Скраггер направлялся к зданию, и они увидели, как он остановился, потом снова двинулся вперед к главному входу, но на него замахали руками, прогоняя прочь, и к зданию подъехал большой «мерседес». Открылась задняя дверца, и из машины вылез грузный человек с белой бородой в черном халате и черной чалме. Его сопровождал другой человек, гораздо моложе годами, с усами, одетый в светлое, с расстегнутой у горла рубашкой. Оба были в очках. Ватанабэ с шумом втянул в себя воздух.

– Кто они такие? – спросил Касиги.

– Не знаю, но аятолла означает большие неприятности. Муллы ходят в белых чалмах, аятоллы – в черных. – В окружении полудюжины охранников оба иранца проследовали в здание. – Проводи их сюда наверх, Такео, со всеми церемониями. – Молодой японец тут же бросился исполнять. – Аятолла посещал нас только один раз, в прошлом году, сразу после пожара в Абадане. Он созвал собрание всех наших иранских работников, минуты три распекал их на все лады, потом именем Хомейни приказал выйти на забастовку. – Его лицо превратилось в маску. – Это было началом всех наших бед; с тех самых пор мы, иностранцы, перебиваемся здесь как можем.