Гладиатор по крови - Саймон Скэрроу

— Юлия?.. Макрон?..

Ответа не было. Он позвал еще раз, уже погромче. Ответа все равно не было.

— Их нет здесь, — пробормотал Аттикус.

— Нет.

— Что делаем дальше?

— Осматриваемся, — твердым тоном сказал Катон, направившись вдоль стены загона к бреши в ней, позволявшей проползти вперед и оглядеться под прикрытием безопасной тени.

Он увидел ее почти сразу — клетку, находившуюся недалеко от самого большого шатра, вдали от прочих шатких сооружений. Она стояла на самом высоком месте лагеря, открытая всем стихиям. Катон отодвинулся назад. Мимо пробежала еще одна группа мятежников. Римляне неподвижно припали к земле. Как только враги удалились, Катон повернулся к своим спутникам.

— Я знаю теперь, где заложники, — и он рассказал Аттикусу и двоим легионерам о клетке.

— Ты действительно видел их? — спросил оптион.

Катон покачал головой:

— Слишком темно. Но где еще они могут быть?

— Начинаю думать, что где угодно. Скоро здесь окажется толпа рабов, бегущих из лагеря. Так что нам следует как можно скорее найти заложников, господин.

— Тогда пошли. — Катон махнул рукой и, пригнувшись, шагнул вперед, в гущу палаток, находившихся невдалеке от загонов.

Он остановился, давая возможность спутникам поравняться с ним, а потом небольшой отряд продолжил свой путь вверх по склону, подальше от шатров. Справа простиралось море, до слуха доносился звук разбивавшегося внизу прибоя. Рассудив, что они уже поравнялись с клеткой, Катон повел своих спутников назад вверх по склону, осторожно пробираясь между уродливыми кустами и камнями. Кто-то выкрикнул предупреждение, послышались громкие голоса, и Катон на мгновение замер, не сразу осознав, что их просто не могли заметить. Еще несколько шагов, и поверхность выровнялась…

Клетка находилась прямо впереди, шагах в двадцати. За ней до шатра тянулся открытый участок, за ним стояли вооруженные люди, защищая шатер своего вождя от текущего перед ним потока беглецов. Никто из них уже не смотрел на клетку. Прищурясь, Катон различил внутри темные очертания массивной фигуры, спиной прислонившейся к прутьям. Надежда заставила его сердце забиться быстрее, однако его тут же обдало холодом, когда он понял, что в клетке находится один человек, несомненно мужчина.

— Макрон? — позвал он.

Фигура шевельнулась, проговорила хриплым голосом:

— Кто это?

Катон с облегчением вздохнул:

— Это я, Катон.

— Катон? — голос Макрона был полон усталости. — О боги, лишь бы это было правдой.

— Минуту. — Катон повернулся к Аттикусу. — Ты идешь со мной. Муса, Вульсо, следите. Предупредите меня, если кто-нибудь пойдет мимо.

Пригнувшись как можно ниже, Катон пробежал открытое пространство, Аттикус следовал сразу за ним. Они внимательно следили за мятежниками, однако никто не смотрел в их направлении. Оказавшись возле клетки, Катон наморщил нос от запаха человеческих экскрементов. Он припал к земле возле прутьев, напротив Макрона.

— Это действительно ты, — скрежетнул голос Макрона. — А я уже думал, что схожу с ума. Выпусти меня отсюда.

— Где Юлия?

— В шатре. Аякс забрал ее. Велел сперва вымыть.

Катон ощутил, как похолодела кровь в его жилах.

— Он уже…

— Откуда мне знать? — Макрон покачал головой. — Выпусти меня отсюда, и мы освободим ее.

Катон осмотрел дверь клетки.

— Боги, она заперта.

— Конечно, эта сраная дверь заперта, — прошипел Макрон. — Иначе разве сидел бы я тут?

Аттикус усмехнулся:

— Забавно видеть тебя под замком.

— Кто это с тобой? — спросил Макрон. — Неужели этот придурок Аттикус?

— Он самый, — ухмыльнулся купец.

— Ну, дела, — пробормотал Макрон. Он перевел взгляд на друга. — Катон… спасибо тебе.

— Неужели ты думал, что я брошу тебя на верную смерть?

Недолго помолчав, Макрон ответил:

— Случались такие времена, когда надежда меня оставляла.

— Спасибо за доверие.

Макрон сухо усмехнулся.

Вцепившись в прутья двери, Катон скрежетнул зубами, попытавшись раздвинуть их, и с горечью сдался.

— Нужен ключ. У кого он?

— У одного из стражей, вон там, — показал Макрон. — Если я сумею подманить его сюда, вы сумеете вдвоем справиться с ним?

— Придется. — Катон скрючился позади Макрона, жестом приказав Аттикусу лечь.

Схватив прутья клетки, Макрон набрал полную грудь воздух и завопил:

— Стража! Стража! Сюда!

Сделав паузу, он повторил крик, уже сильнее сотрясая прутья. Один из стоявших у шатра мужчин повернулся в его сторону и что-то проговорил, обращаясь к мятежнику, караулившему Макрона и Юлию с момента их пленения. Подобрав с земли копье, он усталым шагом направился к клетке.

— Заткнись, римлянин!

— Имел я тебя! — завопил Макрон, вновь сотрясая клетку. — Имел я тебя, и твою мамашу, старую эту каргу!

Страж замер на месте, а потом опустил копье и, рыча от гнева, рванулся вперед к клетке.

— Дерьмо… — только и успел выговорить Макрон прежде, чем наконечник копья звякнул о прутья, и он уклонился в сторону, чтобы избежать удара.

Немедленно перехватив древко копья, Макрон резко дернул его в сторону. Отклонившийся тупой конец лишил стражника равновесия, тот споткнулся и врезался в стенку клетки. Выпустив копье, Макрон просунул обе могучие руки между прутьями, обхватив шею тщетно пытавшегося освободиться врага и притиснув его к прутьям.

— Делайте его! — проворчал Макрон. — Делайте, пока не вырвался.

Аттикус первым обежал угол клетки и всем телом навалился на стража, не давая ему перевести дух; напряг руки, удушая мятежника. После недолгого сопротивления тот обмяк. Возле шатра Аякса кто-то вскрикнул, и Катон увидел, что остальные мятежники смотрят в их сторону через открытое пространство… Осознав происходящее, они похватали оружие и бросились в сторону клетки.

— Ключ ищи! — крикнул Макрон Аттикусу.

Глянув в сторону Мусы и Вульсо, Катон отчаянным голосом крикнул:

— Ко мне!

Сорвав ключ с шеи стража, Аттикус вставил его в замочную скважину, пока мятежники бежали к ним. Едва щелкнул замок, Макрон распахнул настежь дверь клетки и схватил копье стража. Пригнувшись, он выставил его в сторону набегавших врагов, а Аттикус и Катон обнажили мечи. Издав полный звериной ярости вопль, Макрон рванулся вперед.

— Великий Тартар, он такой же, как был, — негромко ругнулся Катон, торопясь за своим другом по правую руку от него, в то время как Аттикус перешел налево.