Война роз. Право крови - Конн Иггульден

Когда лодка наконец приблизилась на расстояние голоса, граф заорал во всю мощь легких. При этом он указывал на штандарт с медведем и деревом, полощущийся наверху мачты, и вопил в сведенные у рта ладони о том, что на борт срочно нужны лекарь или хотя бы повитуха, чтобы помочь при родах.

Управившись с этим, Ричард как-то поник, отдуваясь и смаргивая искры, пляшущие в глазах от приложенного усилия. Буйно шумел ветер, трепля снасти и дергая на якорной привязи беспорядочно кренящееся суденышко. Вместе с ботом плясал и горизонт – то вверх, то вбок, то вниз.

Настороженность вызывало то, что ялик портового начальника продолжал плыть без всяких сигналов к наблюдателям крепости. Уорик закричал снова, размахивая рукой и указывая на флаг, а лодка знай себе ныряла по волнам под лоскутом паруса, ухая носом в соленую воду и исправно выныривая. В ней стоял в такой же рисковой позе, ухватившись за веревку и встречно жестикулируя, какой-то человек. Он тоже что-то выкрикивал, но завывания ветра мешали разобрать слова. Вместо того чтобы ждать, Ричард снова провопил, что он – Уорик и что у него на борту роды. Посреди своей ярости он вдруг удивленно расслышал высокий мяукающий вой. Переменчивый ветер на секунду стих, и Уорик, обернувшись, увидел, что один из моряков оцепенело стоит на палубе, зачем-то протягивая свой рогатый нож матери Изабел.

Граф раскачивался вместе с бортом, открыв рот и ничего не соображая. На палубе виднелась кровь, которую стремительно смывали сонмы брызг и которая стекала в щели меж досок. Изабел снова лежала под грудой мокрых одеял. И тут до Уорика дошло, что ножом Анна обрезала пуповину. Младенчика она сунула Изабел под рубашку – не для кормления, а просто чтобы было хоть какое-то тепло и прибежище от кусачего ветра и сырости.

– Девочка, Ричард! – слабо донесся голос жены. – Доченька!

Это был момент поистине чуда. А когда граф повернулся обратно, ялик находился уже в небезопасной близости. На борту его было всего четверо людей, а в начальнике Уорик признал служаку, что однажды уже приветствовал Кларенса с Изабел, когда те прибыли для заключения брака. Тогда он источал улыбки и дружелюбно посмеивался. Сейчас же взгляд его был сумрачен, как непогода.

Тем не менее Ричард, пользуясь близостью дистанцией, обратился к нему:

– Сэр, на борту родился ребенок. Мне надобен врач для ухода за моей дочерью. А еще гостиница, огонь в камине и горячее вино с пряностями для нас всех!

– Прошу простить, милорд, – отозвался портовый служащий. – У меня приказ от нового капитана Кале, сэра Энтони Вудвилла. Высаживаться на берег вам запрещено. Сам бы я, конечно, позволил, но у меня рескрипт с печатью короля Эдуарда. А против него я, сами понимаете, никуда.

– Вот как? А куда же мне, по-вашему, высадиться?! – воскликнул Уорик в горестном отчаянии. Куда ни ткни, везде уже успел наследить братец этой королевы. Видно было, как от боли в его возгласе у служаки сжались плечи.

Вдохнув до отказа, Ричард проревел через волны и водяную пыль:

– У нас в боте дитя, родившееся всего минуты назад, моя внучка! Нет, даже не моя – родная племянница короля Эдуарда! Родилась прямо тут, на борту! Так что к черту ваши приказы, сэр! Мы сходим на берег. А ну там, рубите якорь, чтоб его!

Его экипаж живо обрубил веревку, и суденышко тотчас пришло в движение, превратившись из ныряющего обломка на привязи в подвижную, одушевленную скорлупку. Начальник порта махнул руками, жестом выпроваживая непрошеных гостей, но Уорик кивнул морякам, и те приподняли парус, отчего движение бота выровнялось, и он заскользил по волнам в сторону берега.

Темная громада крепости дважды трескуче громыхнула. Не было видно ни вспышек, ни полета раскаленных ядер, но удалось заметить место их падения. Оба шлепнулись в море неподалеку (безусловно, у пушкарей было время прицелиться, когда бот болтался на якоре, представляя собой отменную мишень). Ричард знал, как муштруется орудийная прислуга, обучаясь стрелять по привязанным лодкам, что покупаются, как расходный материал. Сам надзирал за такими занятиями.

Второе ядро плюхнулось настолько близко, что Анна испуганно взвизгнула, а Кларенс обхватил припавшую к нему в страхе жену. Обошлось без повреждений, но послышалось яростное бурление от раскаленного металла. От воды даже повеяло жаром.

– Ричард! – вскрикнула графиня. – Забери нас отсюда, пожалуйста! Сойти они нам не дадут, и в порт нам не попасть. Прошу тебя!

Уорик вперился взглядом в крепость, понимая, что следующие выстрелы разнесут суденышко в щепу, поубивав всех. До сих пор не верилось, что выстрелы эти были сделаны по нему, с его штандартом на мачте. Его люди ждали приказа, вызверив глаза. С поднятием руки графа бот крутнулся, и паруса обвисли. Возможно, это и спасло бот: следующий выстрел лег совсем уж рядом, так что его даже подкинуло всплеском. Жгучий пар вознесся над местами, куда шлепнулись малиново-красные от накала ядра. Экипаж оттабанил, и суденышко снова выровнялось.

– Каков будет курс, милорд? – спросил корнуоллец.

Уорик пробрался на корму, оглядывая валкую панораму Кале.

– Похоже, в Англии верных людей уже не осталось, – горько сказал он. – Идем вдоль берега к Онфлёру, а оттуда по реке в Париж. Там у меня, пожалуй, еще есть пара друзей, готовых выручить меня в час нужды.

Он вздрогнул: Изабел издала пронизывающий вопль такой боли, что он, скорее, напоминал страдания раненого животного, чем человека – прежде Уорик такого и не слышал. Подоспев к дочери, он увидел у ее обнаженной груди крохотное тельце младенца.

Оно не шевелилось, а его сморщенная кожица была синеватой. Ощутив на своей пылающей коже холод, дочь сунула малютке сосок в попытке накормить, но та была недвижима. Откинув голову, Изабел зашлась в исступленном стенании, пока Джордж Кларенс не притиснул ее к себе лицом. Вдвоем они содрогались в глухих рыданиях над своей мертвой дочерью. Вместе с ними, казалось, содрогалось и море.