Вам - задание - Николай Чергинец

Старший лейтенант взглянул на часы: до часа оставалось пять минут. Он представил, как в этот момент группа Луговца подбирается к часовым, а может, уже и сняла их, и в душе молил, чтобы там обошлось без шума. Купрейчик вновь посмотрел на часы: «Пора!»

Очередная ракета взвилась высоко в небо, освещая мертвым светом гладь реки и прилегающую к ней территорию. Купрейчик громко свистнул и плавным движением бросил гранату в траншею. Взрывы всех гранат слились в единый, продолжавшийся несколько секунд грохот. Разведчики бросились вперед. Раньше других оказался в ней Зайцев, он увидел спину подымающегося со дна траншеи немца и не раздумывая всадил в нее кинжал. Так же решительно действовали и все остальные бойцы, но фрицев в живых осталось больше, чем предполагали разведчики. Купрейчик даже пожалел, что не дал команду бросить по две гранаты, но он их берег для того времени, когда придется вместе с ротой Орешко отбивать вражеские атаки.

Вскоре в ход пошли и автоматы. Конечно, внезапность имела решающее значение, и отважная шестерка полностью владела инициативой. Немцы со сна не могли понять, что происходит, кто и откуда навалился на них. Многие просто выскакивали из траншеи и сломя голову неслись куда глаза глядят, другие, притворившись убитыми, лежали на дне траншеи, третьи, схватив оружие, палили лишь бы куда, нередко принимая своих за чужих. Купрейчик, расправившись с очередным фрицем, увидел, как на бруствер выскочил еще один. Не раздумывая, старший лейтенант влепил в него короткую очередь из автомата.

Вдруг яркая вспышка озарила окрестность, вздрогнула под ногами земля и оглушительный, страшный грохот всколыхнул всю округу. На мгновение даже схватка в траншее приостановилась. Но тут же завязалась с новой силой.

Прошло всего несколько минут, и участок траншеи, в который ворвались разведчики, был в их руках. Правда, немцы в одном и другом концах опомнились и повели огонь вдоль траншеи. Особенно опасным был огонь пулемета, который бил длинными очередями справа.

«Он же перебьет нас всех, когда мы побежим к своим», — ужаснулся Купрейчик и начал обдумывать, как добраться до пулемета. Но тут слева и справа послышались серии взрывов гранат, и пулемет захлебнулся. «Луговец с ребятами работают!» Как было условлено, разведчики сбегались к центру. Купрейчик торопливо считал: пять... семь... восемь... девять. Не хватало троих. Он громко спросил:

— Где еще трое? Кого нет?

— Есть они. Рожнов и Губчик, Гришу Семина несут.

— Что, ранен? — тревожно спросил Купрейчик, всматриваясь в приближавшихся ребят. Они на плащ-палатке несли Семина.

— Нет, убит!

Терять времени было нельзя, и командир приказал двум бойцам помочь нести убитого, повел группу в сторону своих. Во вражеской траншее творилась паническая неразбериха. Немцы вели огонь в разные стороны, не зная, откуда на них нападают. Особенно сильную сумятицу внес взрыв на минометной батарее.

Купрейчик в траншею к своим спрыгнул последним. Первым, кого он увидел, был Вахтанг Челидзе. Он радостно обнял друга:

— С возвращением, Леша!

— Спасибо. Постой, Вахтанг, а как ты тут оказался? Здесь же Орешко должен быть?

— Погиб он, вчера погиб. Я недавно прибыл еще с тремя ребятами. Всего добровольцев пошло восемь, но пятеро погибли, когда реку переплывали. Немцы сильный огонь с фланговых высот ведут.

— А у меня Гриша Семин погиб...

Купрейчик и Челидзе, посоветовавшись, решили, что Челидзе будет командовать левым флангом, а Купрейчик — правым. Уходя к себе, Алексей спросил:

— Вахтанг, не пойму, почему Васильев тебя, командира роты, сюда через реку направил?

— Э, нет, дорогой! Когда от тебя радиограмма пришла, связи с ротой Орешко никакой не было. О его смерти мы узнали от бойца, который приплыл вчера ночью с этим сообщением, он же сказал, что рацию у них разбило снарядом, то встал вопрос, кому командовать его ротой и, самое главное, как предупредить о вашем появлении, вот я и насел на командира полка. Он же знает, что мы с тобой друзья, поэтому не устоял.

На душе у Алексея стало тепло. Он был очень благодарен другу и Васильеву. Даже в такой момент сделали все, чтобы помочь разведчикам.

Но вслух Купрейчик сказал только: «Пока». И, пожав руку Челидзе, направился на свой правый фланг.

Наступило утро. Купрейчик и Челидзе, каждый на своем фланге, готовились к атаке.

Перед атакой каждый думает о чем-то самом дорогом. Алексей думал о Наде. Он понимал, что скоро, очень скоро он выскочит из этой глубокой, ставшей при мысли об атаке такой уютной, даже домашней, траншеи и пойдет вперед навстречу свинцовому ливню. Трудно, конечно, это делать, сознавая, что в любое время ты можешь встретить смерть. Сколько нужно человеку в это время физических и духовных сил, самоотречения и понимания острой необходимости этой атаки! А у Алексея невольно мелькнула мысль: «Вот сейчас сзади, из-за реки, взлетят две красные ракеты, и в атаку пойдут и храбрецы, и обыкновенные люди. О чем они будут думать в этот момент?»...

Две красные ракеты, которых все ждали, взвились в небо неожиданно. Купрейчик первым выскочил из траншеи и, держа в правой руке автомат, взмахнул им:

— Вперед!

Он бежал и, не поворачивая головы, чувствовал, что бегут рядом бойцы. Грянуло многоголосое «ура!», и даже бешеный огонь, который фашисты открыли, был не таким оглушительным. В этот момент где-то на флангах, вдалеке дружно забили автоматы. «Наши пришли!» — радостно подумал старший лейтенант и, поливая из автомата уже близкую вражескую траншею, готовился к рукопашной. Вдруг что-то сильно толкнуло в бедро. Алексей хотел остановиться, но в этот момент почувствовал одновременно удары в плечо и грудь. Он повернулся боком и медленно упал на влажную, прохладную траву...