Викинг. Бог возмездия - Джайлс Кристиан

Руна стиснула зубы, когда на нее накатили воспоминания о родителях. Их слова имели веса не больше, чем влажный воздух. Они оставили ее одну. Ее бросили все. Все, за исключением Сигурда.

– Пойдем, Руна, – позвал Амлет, и в его голосе послышалось напряжение.

Он был также охвачен беспокойством. Отец использовал его в качестве наживки, а в награду он должен получить невесту, и сейчас его глаза, точно буревестник над волнами, метались из стороны в сторону в поисках шума, скрытого шелестом дождя.

– Мой брат убьет тебя, Амлет, – сказала Руна, которой хотелось повернуть рукоять кинжала страха в его ране. Пусть он думает, что все еще не закончилось.

Амлет посмотрел мимо нее в сторону скал и деревьев пустынного острова, как будто ждал, что там в любой момент появится Сигурд, словно последний из сыновей ярла Харальда незаметно поставил свой корабль по другую сторону острова и придет, чтобы с ним покончить.

– Сигурд находится под покровительством Одина, – продолжала Руна. – Твой отец совершил ошибку, сделав его своим врагом. Он придет, и ничто его не остановит.

Она смотрела, как Амлет сжимает в руке серебряный мьёльнир, маленький молот, блеснувший между большим и указательным пальцами. Может быть, он не осмелится забраться вместе с ней в лодку и поплыть на веслах к берегу, где их поджидали двести гостей, чьи рты наполнялись слюной, когда они думали о яствах, что приготовил для них хозяин.

– Я возьму тебя на руки и отнесу в лодку, если ты не спустишься прямо сейчас, – сказал он, сверкнув белыми зубами, что напомнило о его отце ярле и брате Храни.

Последний сейчас ждал на драккаре «Всадник войны» появления Сигурда из-за одного из островов, и по спине Руны пробежала дрожь, потому что Храни был убийцей, и ненависть окутывала его, словно плащ.

– Пойдем, – сказал Амлет, – и покончим с этим.

Он поднялся обратно на скалу, взял Руну за руку и потащил к лодке.

– Ветер и течение понесут тебя туда, – сказал воин, который держал лодку, кивком показав на юго-запад. – Так что тебе нужно грести к наусту. – Он махнул рукой в сторону навеса для лодок, расположенному у кромки воды, на расстоянии полета стрелы от пристани ярла Рандвера.

Амлет кивнул в ответ.

– Я буду счастлив перебраться на другую сторону, Торгест, – сказал он.

Тот усмехнулся.

– Сегодня предстоит пир, который потрясет медовый зал твоего отца.

Амлет затолкнул Руну в лодку, она споткнулась о скамью для гребца и упала на банку, расположенную на носу. Амлет сел на скамью спиной к ней, взял весла и вставил их в уключины. Воин, удерживавший лодку за корму, сильно толкнул ее вперед, и Амлет, напрягая широкие плечи, начал грести. Над их головами, в сером, затянутом тучами небе с пронзительными воплями носились чайки. Гортанный крик заставил Руну посмотреть на большого черного, точно тень, баклана, летевшего на восток над самой водой. Она подняла над головой кожаный ремешок с серебряной фигуркой Фрейи, так сильно сжав кулак, что отнять ее могла бы только смерть, и воззвала к богине.

Но если большинство женщин обращаются к Фрейе, чтобы та помогла им зачать ребенка, потому что одно из имен богини Гефна, что означает Дарительница, Руна сейчас воззвала к ее темной стороне. Потому что Фрейю называли еще и Скьяльф, Потрясательница. Она была богиней сражений, и Руна попросила ее участвовать в схватке на стороне брата. Но если боги оставят их сейчас, как оставили отца, мать и братьев, Руна выбросится за борт и утонет в холодной воде. Пусть ее заполучит Ран, мать волн. Лучше так, чем жить среди этих мужчин, в мехах и драгоценностях дочери ярла, но с честью рабыни.

Амлет бросил взгляд через плечо и прорычал ругательство. Торгест верно предупредил его о течении. Маленькую лодку влекло в Сандсундет, но Руна знала, что Амлет направлялся совсем не туда. Если Сигурд и появится, то именно с того направления, из-за одного из островов или утеса, или мыса, которые выдавались в море со стороны неровной береговой линии.

– Боги не хотят нашей свадьбы, – сказала Руна. – Один приказал Ньёрду помешать нам добраться до берега. Ты не можешь отрицать, что мы едва сдвинулись с места, несмотря на твою силу.

– Придержи язык, девчонка, – бросил Амлет через плечо, изо всех сил налегая на весла.

– Греби сильнее, Амлет! – крикнул с берега Торгест – совет, в котором Амлет нуждался, как мертвец в припарках.

Он уже задыхался от усилий, но лодка, наконец, начала двигаться в нужном направлении, и Амлету приходилось сильнее налегать на левое весло, чтобы справиться с течением.

По северной части неба прокатился раскат грома, но Руна решила промолчать – ведь Амлет и сам все слышал, и из-за страха, который в нем сидел, мог принять это за плохое предзнаменование. Она посмотрела в сторону берега, поплотнее закуталась в плащ и прикрыла им ноги, чтобы защититься от брызг. И, вопреки всему, с горечью улыбнулась тому, что беспокоится, чтобы не промокнуть и сохранить тепло, хотя приняла решение закончить свою жизнь в ледяной воде. В следующее мгновение она тихонько ахнула, и Амлет пробормотал короткую молитву, обращенную к богам. Руна почувствовала, как ее желудок опускается вниз, точно тонущий в море камень. Казалось, горло сжала холодная рука, не давая вздохнуть, волосы на затылке зашевелились, а внутренности превратились в воду.

Потому что Сигурд приближался.

Ей хотелось встать и помахать ему рукой. Предупредить брата, что Хагал предал его ярлу Рандверу, и что они вот-вот набросятся на него, точно охотничьи псы на одинокого волка. Однако Сигурд уже знал это, потому что «Всадник войны» и три других корабля успели отойти от причала и обходили большой остров, удаляясь от материка.

Она видела стоявшего на носу Храни – узнала его по красивому серебристому шлему, сиявшему в сером тусклом свете дождливого дня. Все четыре корабля шли под попутным ветром, их паруса надулись, борта прикрывали раскрашенные щиты.

– Возвращайся назад, Сигурд, – прошептала Руна, умоляя брата спастись, любовь к нему переполнила ее, и из глаз потекли слезы. – Возвращайся…

– Должно быть, он ищет смерть, – сказал Амлет, продолжавший отчаянно грести и не сводивший глаз с лебединой груди кнорра.

– Пожалуйста, Сигурд, живи, – сказала Руна, но слова утонули в накативших на нее волнах страха и печали.

Она стояла на коленях, одной рукой вцепившись в борт, другой сжимая амулет, и смотрела на корабль брата, словно могла заставить его повернуть обратно. И кнорр начал разворот, но только для того, чтобы его парус еще вернее поймал ветер, и устремился к ним. Тут, наконец, охваченная ужасом Руна поняла, что корабли ярла Рандвера намерены уничтожать, а ее брат отказывается сдаться и спасти собственную жизнь.

С каждым гребком Амлет отклонялся назад и оказывался так близко от Руны, что она чувствовала запах пота и меда, а еще можжевельника и ромашки, которыми он мыл волосы.

– Ни один мужчина не скажет, что твоему брату недостает мужества, – кряхтя от напряжения, проговорил Амлет.