Октавиус - Эрнест Марцелл

– Где ты отыскал его? – спросил я, взяв штуковину в руки. – Тяжелый, гад. Сколько же ему лет, наверное, не меньше ста…

– Что это за штука? – Гринсон аж подался вперед и, завладев цилиндром, вертел его в руках. – Смотри-ка, он запаян. Видишь, пайка четко видна. Эге, да он, похоже, с сюрпризом… Грета! Иди к нам! Гляди, чего ребята притащили с Уэльса!

Мрачное настроение Гринсона, вызванное поломкой снегохода, мгновенно улетучилось без следа при виде этой диковинной вещицы. В глазах его вспыхнул какой-то прямо нездоровый интерес.

– Там, на берегу, была пирамида из камней, – сказал Игорь. – Не очень чтобы высокая, но явно сложенная кем-то. На нее-то я и налетел, так бы черта с два нашел. Так что мы с Нильсом и раскопали ее. Я слышал, что в таких укладках моряки раньше оставляли всякие там записки и тому подобное. Так что не удивился, когда нашел эту штуку…

– Может, это Кук оставил? – выдвинул свою гипотезу я. – А отчего бы и нет, в таких местах вещи могут лежать хоть тысячу лет.

– А может, даже и Беринг, – ответил Гринсон. – Ну чего, вскроем?

Мы с Нильсом закивали головами, и через полчаса приложенных усилий (а закупорен цилиндр был на славу) перед нами на столе лежал потемневший от времени сверток какого-то старинного письма. Игорь торжественно развернул его, и мы все увидели ряды еле различимых строк, написанных чернилами четким, почти каллиграфическим подчерком.

– Английский, – сказал Гринсон. – Да, тут придется поломать глаза – половину не разобрать…

Однако вскоре при помощи современной аппаратуры загадочное письмо наконец-то было переведено на чистый лист бумаги.

Сгрудившись вокруг стола, мы выслушали декламирование письма Гринсоном, а потом вновь и вновь, каждый по очереди, читали открывшийся нам текст. И вот что в нем говорилось: