Рыцарь Святого Гроба - Александр Трубников

Достославный сир Робер сидел на полу, придерживая рукой аккуратно сложенный доспех, который, как и предполагалось, оказался ставкой на кону. Напротив расположился один из студиозусов – по всей вероятности, предводитель всей шайки. Отлично сшитый наряд дорогого шелка и кинжал миланской работы в ножнах, инкрустированных драгоценными камнями, выдавали в нем отпрыска богатой ломбардской семьи. Перед ним на поверхности бочонка лежали стопки золотых и серебряных монет, свидетельствуя о том, что, по крайней мере, в одной из трех наук, обязательных для парижских студентов (коими являлись азартные игры, соблазнение горожанок и дуэли), он изрядно преуспел. Студент-ломбардец, ехидно ухмыляясь, потряс деревянный стакан. Кости громыхнули по дну и остановились. Толпа вздохнула, как один человек. Лицо рыцаря прояснилось. Плотоядно посверкивая глазами в сторону принадлежащих ломбардцу денег, де Мерлан схватил кости и стаканчик, сделал несколько небрежных движений и выпустил кубики на деревянную поверхность. В этот момент кто-то из зрителей толкнул Жака в бок, он непроизвольно шагнул назад и оказался за широкой спиной послушника-бенедиктинца, который закрыл от него игру. Студиозусы злорадно завопили.

– Воистину неисповедимы пути Господни и промысел Всевышнего! – произнес послушник. – Вначале на кону было по ливру. Ломбардец выбрасывает три и два, рыцарь мечет два и один. Рыцарь, как опытный игрок, удваивает – ставит два ливра. У ломбардца выпадает четыре, у рыцаря – снова три! Рыцарь, желая хоть немного отыграться, ставит за шесть денье свой доспех. Ломбардец мечет тройку, а у рыцаря выпадает два! Сколько лет играю, а такого еще не видал.

Де Мерлан пнул в сердцах ни в чем не повинный доспех, отвесил по дороге пару оплеух подвернувшимся под руку монахам и, возвратившись на свое место, с размаху плюхнулся на солому и снова уставился в переборку.

– Сочувствую вам, благородный господин! – выдержав приличествующую моменту паузу, искренне произнес Жак. – Такого невезения просто не бывает. Вы крестоносец?

– Был им до сего момента, – прорычал, не поворачиваясь к собеседнику, де Мерлан. – За три ливра я мог добраться до Палермо, купить там приличный щит и кольчугу и поступить на службу к одному из нобилей, которых император Фридрих собирает для отвоевания Иерусалима. А в сражениях на Святой Земле можно обзавестись всем – лошадьми, золотом, слугами… Теперь же мне остается одно – наниматься в Неаполе или Мессине за шесть денье в неделю в копейщики к какому-нибудь купчишке-иудею!

Жак о чем-то задумался.

– Вот что, благородный господин! – продолжил он, словно приняв какое-то решение. – Не желаете ли вы прогуляться наверху, подышать воздухом и немного успокоиться? Глядишь, какая мудрая мысль в голову и придет. А я пока тут останусь, вещи постерегу.

– Ты так думаешь? – хмуро и подозрительно взглянув на виллана, спросил де Мерлан, словно пытаясь отыскать в этом, честно говоря, чрезвычайно разумном предложении неведомый подвох.

Но лицо собеседника выражало крайнюю степень доброжелательности, не дающую ни малейших оснований сомневаться в том, что его совет вызван одной лишь заботой о вновь обретенном знакомце. Де Мерлан что-то неразборчиво пробубнил себе под нос, опоясался мечом и, грузно переваливаясь с ноги на ногу, затопал в сторону лестницы, ведущей наверх.

На палубе было солнечно, ветрено и прохладно. Робер выдохнул, изгоняя из легких спертый воздух трюма, а из души горечь поражения, после чего вдохнул полной грудью и осмотрелся по сторонам.

У господских шатров за походным столиком сидели с кубками в руках два негоцианта, рыцарь из нобилей и епископ, своим очень длинным носом, круглыми глазами и красной матерчатой шапочкой разительно напоминавший дятла. Вокруг них суетился слуга с огромным кувшином, время от времени подливая в кубки вина.

Чуть дальше в сопровождении двух копейщиков прогуливалась вчерашняя дама. На сей раз на ней был не белый, а темно-бордовый наряд. Впрочем, это никак не проясняло, кто она такая, ибо у охранников на камзолах не было гербов, а сама она продолжала тщательно укрывать лицо от любопытных взглядов.

Под парусом, собрав перед собой десяток слушателей, разглагольствовал невысокий человечек с ярко-рыжими волосами и огромным крестом на груди.

Робер подошел поближе и прислушался к разговору двух паломников.

– Кто это? – спрашивал один у другого.

– Это Рыцарь Надежды! – отвечал его товарищ. – Говорят, он в Святой Земле не единожды побывал, а уж знает про земли и народы всякие, про мавров и сарацин, про доблестных крестоносных рыцарей столько, что ни в сказке сказать ни пером описать. Не успел Марселлос за кормой скрыться, так он как начал рассказывать – до сих пор не умолкает. И хоть бы раз повторился!

– А он что – и в самом деле рыцарь?

– Да вроде нет, одет как обычный бургер. Но осе его Рыцарем Надежды кличут, да и сам он только на это имя и отзывается.

– Как только мы зайдем в мессинский порт, – продолжал разглагольствовать рыжий, – желающие всего за полденье могут проследовать со мной. Я познакомлю уважаемых пилигримов с достопримечательностями этого древнего города, укажу лучшую и очень дешевую харчевню, а также отведу в лавки, где мои друзья-торговцы, исключительно из любви к Господу, продадут вам свои товары со значительной уступкой в цене! Кроме того, уважаемые паломники…

Что еще «кроме того» входило в услуги предприимчивого Рыцаря Надежды «всего за полденье», Робер не узнал. С кормовой башни, где располагался капитанский мостик, прозвучал зычный окрик: «К повороту!» – и палубные матросы кинулись загонять пассажиров в трюм, чтобы те во время маневров не путались под ногами. Капитан, с раннего утра наблюдающий за птицами, проследил, как четвертый или пятый по счету альбатрос, совсем почти не шевеля крыльями, устремляется в сторону Корсики, и решился-таки выйти в открытое море. Матросы налегли на шкоты, подбирая прямоугольный парус, рулевые – по два человека – на рулевые весла, и вскоре неф начал медленно разворачиваться кормой к берегу-

Робер рыкнул на матросов и задержался наверху, наблюдая за галерой «Фалько», шедшей на веслах. Оттуда донеслись удары задающего ритм большого барабана и крики надсмотрщиков. Вскоре над кораблем тамплиеров поднялся косой латинский парус с красным восьмиконечным крестом.

Спустившись вниз, Робер неожиданно обнаружил своего нового приятеля в компании студиозусов.

– Ты все понял? Сделаешь так, чтобы комар носа не подточил, а если он догадается – пеняй на себя! – стоя перед везучим ломбардцем, втолковывал ему Жак.

– Не беспокойся, уважаемый! – отвечал ломбардец. – Николо Каранзано всегда слово держит. Вот и братья подтвердят!

При этих словах остальные студиозусы стали издавать возгласы, свидетельствующие о том, что они не имеют ни малейших сомнений относительно репутации своего предводителя.

При виде достославного рыцаря Робера ле Мерлана высокие договаривающиеся стороны быстро свернули беседу и разошлись по местам.

– О чем это вы там говорили? – спросил Робер у Жака.