Тайный агент Ее Величества - Алла Бегунова

Чрезвычайный посланник прошелся по веранде несколько раз. Получается, что труднейшую поездку из Бахчисарая до Кафы группа Флоры совершила удачно. О новых заданиях она ему пока не рассказала, но, бесспорно, они имеются. Не станет Турчанинов без дальней цели гонять своих людей из одной части полуострова в другую. Однако Аржанова не знает последних новостей, сегодня ему доставленных правительственной фельдъегерской связью.

— Вы приехали в Керчь вовремя, дражайшая Анастасия Петровна, — заговорил Веселитский. — Императрица приняла важное решение. Россия вмешается в здешние дела, дабы помочь светлейшему хану восстановить в его государстве порядок, поколебленный мятежниками.

— Каким образом?

— Корпус генерал-поручика графа де Бальмена, расквартированный в шестидесяти верстах от Перекопа, войдет в Крым.

— Об этом меня предупреждали, — ответила Аржанова. — Но была неизвестна дата.

— Она зависит от разных обстоятельств…

— Слушаю, ваше превосходительство.

Чрезвычайный посланник помедлил и ответил четко:

— Корпус де Бальмена должен войти в Крым вместе о Шахин-Гиреем, его гвардейским отрядом, верными ему беями, мурзами и имамами. Потому на днях мы все отплываем в крепость Петровскую на российских военных кораблях. Переход через Азовское море, их прибытие в крепость — вот отчего зависит дата.

— Тем не менее государыня обеспокоена шатким положением Шахин-Гирея в стране и его сложными отношениями с подданными, — Анастасия подняла глаза на Веселитского, который остановился прямо перед ней.

Действительный статский советник ответил не сразу.

— Вы сами знакомы со светлейшим ханом? — спросил он.

— Да. Я посещала его дворец в Бахчисарае осенью 1780 года. Я даже побывала в гареме, у третьей жены его светлости турчанки Лейлы.

— Ого! — Петр Петрович на удержался от восклицания. — Вижу, вы — свой человек в Крымском ханстве. Как вам это удалось?

— По чистой случайности, — скромно потупилась она.

— Тогда он не откажет вам в аудиенции. Здесь, в Керчи, мало у него собеседников…

— А ваше мнение о нем?

— Мое мнение? — Веселитский снова отошел к кипарисам и устремил взор в темную пустоту их крон. — Я излагал его в донесениях неоднократно. Сейчас ситуация только ухудшилась. У хана почти нет поддержки. Крепко они тут его не любят…

— Разве правителя надо любить?

— Может быть, я выразился не совсем точно, Анастасия Петровна. Но все-таки какие-то положительные чувства у подданных он должен вызывать. Понимание его характера и поступков, надежды на перемены к лучшему, уважение к его политике. Согласитесь, в этом есть нечто необъяснимое, сакральное… Например, царицу нашу Екатерину Алексеевну, по рождению — немецкую принцессу, русский народ принимает. А Шахин-Гирея, настоящего, кровного представителя своей правящей династии, крымско-татарский народ считает чужаком…

Дипломат увел разговор в сферы отвлеченные, далекие от практической деятельности Флоры. Молодая женщина его не перебивала. Она смотрела на голубую равнину моря, что открывалась с веранды во всей красе, блистала и искрилась под лучами сентябрьского солнца. Анастасия еще не привыкла к этому огромному светлому пространству, которое в портовом городе оказывается буквально рядом, где ни ступи, куда не оглянись.

— Что я могу сделать для вашей команды? — внезапно действительный статский советник обратился прямо к ней.

— Вы можете сделать? — не поняла его Аржанова.

— Да. Ваши люди проявили подлинную верность долгу и отвагу. Они именно ТЕ, КТО ВЕРИТ. Думаю, у них есть какие-то просьбы, пожелания, нерешенные дела.

— Право, не знаю.

— Они не говорят вам?

— Говорят. Но я стараюсь исполнять это немедленно. Или объяснить, почему невозможно.

— Посоветуйтесь с вашим начальником охраны и подайте мне рапорт.

— Слушаюсь, ваше превосходительство.

В знак своего расположения к гостье действительный статский советник от веранды по лестнице и по коридору довел ее до дверей дома. В прихожей, церемонно поклонившись, он поцеловал ей руку. Они условились, что увидятся снова через два-три дня, когда Веселитский закончит подготовку к отъезду из Керчи в крепость Петровскую. Сквозь стекло, вставленное в верхнюю половину двери, дипломат наблюдал, как Флора идет к экипажу, запряженному парой гнедых лошадей, как молодой лакей, спрыгнув с запяток, помогает барыне сесть в карету. Веселитскому показалось, что кто-то ждал ее там. Но лицо и фигуру этого человека он рассмотреть не смог. Кучер щелкнул кнутом, лошади дружно взяли с места рысью.

Как у них это водилось обычно, сопровождал Аржанову в экипаже начальник ее охраны, командующий удальцами-кирасирами, секунд-ротмистр князь Мещерский. Вообще-то он числился адъютантом у Потемкина. Но уже второй раз молодой офицер выезжал в Крым с вдовой подполковника, будучи назначен в командировку самим светлейшим, как человек смелый, сведущий в нравах и обычаях Востока.

— Все хорошо? — спросил Мещерский.

— Броде бы, — ответила она.

— Однако вы задержались.

— Его превосходительство задавал вопросы.

— Трудные?

— Не очень, — Анастасия усмехнулась.

— Знаю я наших генералов, — покачал головой секунд-ротмистр, — хлебом их не корми, а дай хоть к чему-нибудь прицепиться.

— Нет, вполне милый старичок. Сразу озаботился нашими нуждами. Говорит, подайте рапорт.

— О чем?

— Полагаю, о награждениях. За действия в Крыму хочу представить вас — к ордену, солдат — к медалям, собственных слуг — к денежным премиям.

— Добрый вы человек.

— Это всем известно. Только вы один всегда сомневаетесь…

Отношения Аржановой с Мещерским отличались большим своеобразием. Не любовь, не дружба, а сугубо деловое сотрудничество. Они нередко спорили, ссорились, не разговаривали по несколько дней. Они были почти сверстниками: секунд-ротмистр моложе всего на полтора года. Познакомились в Херсоне, у светлейшего князя, причем молодой офицер по собственной инициативе напросился к ней в попутчики еще при первой поездке.

Сперва, конечно, имело место увлечение: Анастасия понравилась ему как светская дама и совершенно обворожительная особа. Во всяком случае, он сумел исподволь показать ей это. Но не романы крутить, тем более — с подчиненными, — а вести разведку на территории, недавно бывшей враждебной, посылал Флору губернатор Новороссийской и Азовской губерний. Ясно, четко ответила Аржанова князю Мещерскому. На том он и успокоился…

Хотя в личных отношениях между главой российской дипломатической миссии в Крымском ханстве и командующим двумя российскими же крепостями лежала глубокая пропасть, жили они близко друг от друга, на соседних улицах. Потому ехали вдова подполковника и молодой кирасир недолго. Они даже не успели закончить разговор, как экипаж остановился возле ворот дома, где в карауле стояли солдаты с ружьями.