Харка, сын вождя - Лизелотта Вельскопф-Генрих

— Очень просто. Если я захочу тебя выпустить.

Щепка погасла. Тьма в пещере стала еще черней.

— А почему бы тебе не выпустить меня отсюда?

— А на кой черт мне тебя выпускать отсюда, ищейка вонючая, крыса пещерная, мокрая курица?

Громкий резкий голос в темноте звучал еще более угрожающе. И не предвещал ничего хорошего.

— Я не знал, что это твоя пещера.

— Теперь знаешь. Что ты тут искал?

— Искал? Ничего.

— Не ври, каналья! Или тебе жить надоело? Золото — вот что ты искал! Где оно у тебя?

— У меня ничего нет! Ничего!

— Где ты его нашел?

— Я ничего не нашел…

— Ну погоди! Я тебя научу говорить правду! Прощай! Я ухожу. Только не вздумай увязаться за мной. Это будет стоить тебе жизни. Стой там, где стоишь, и подыхай поскорей. Приятных сновидений!

Судя по звукам, он и в самом деле направился прочь.

— Постой! Постой, приятель! Не будь таким жестоким! У меня ничего нет, я ничего не видел, я все скажу, я все сделаю!

— Ну и болван же ты! Пошли! Ты мне все расскажешь!

— Расскажу, расскажу!

В ответ послышался ехидный смех.

— Ладно, пошли, мокрая курица!

Они гуськом двинулись вперед, то ползком, то на четвереньках. Путь был длинным, очень длинным. Наконец впереди забрезжил свет. Дневной свет! Мокрая Курица испустил радостный вопль.

— Заткни пасть, идиот! В лесу индейцы!

— Знаю. Молчу. Благодарю тебя, Господи!

— Мне плевать, благодаришь ты Господа или нет, но, если ты не хочешь сейчас же отправиться к черту в преисподнюю, прикуси язык.

Мокрая Курица вылез из пещеры, вход в которую был скрыт корнями и ветвями деревьев, и в изнеможении повалился на землю. Почувствовав на себе недобрый взгляд своего спутника, он вздрогнул.

— Хорош, ничего не скажешь! — презрительно произнес тот. — Ты сейчас похож на бизона, с которого содрали шкуру. Говори, что ты тут искал?

— Золото! — ответил Мокрая Курица со слезами страха и злости. — Но из этого ничего не вышло.

— Золото! А кто тебя приглашал сюда искать золото, а?

— Ах, у нас прошел слух… Да и торговля моя шла плохо.

— Что за торговля?

— Меха и бренди.

— Вот и сидел бы за своим прилавком! Это как раз для таких придурков, как ты. Где ты посеял свои зубы, а?

— В Миннесоте, сэр, у индейцев дакота. В прошлом году.

— Какой я тебе сэр, болван!

Мокрая Курица, немного успокоившись, сел и посмотрел на собеседника. Тот оказался молодым парнем, лет двадцати трех, и имел скуластое обветренное лицо. Резкие складки у губ придавали ему злобное выражение. Мокрая Курица решил не доверяться ему и быть с ним начеку. Не хватало ему после всех этих злоключений в пещере напоследок еще и лишиться жизни.

— У нас там пошли разговоры, — продолжил он. — Никто толком ничего не знал… Слышали только, что где-то у Черных холмов кто-то что-то нашел, но никто ничего не видел. А тут это проклятое восстание дакота в прошлом году! Мне и лавку разгромили, и зубы выбили… Ну, я и подумал…

— Да-да, ты подумал: а вдруг здешние индейцы — приветливые ребята? Могу тебя порадовать, дружок: они заключили договор, по которому эти земли навсегда поступают в их владение, и, если ты им попадешься на глаза с твоей белой рожей, они тебя сначала помучают всласть, а потом без зазрения совести зажарят живьем. А твой скальп будет болтаться на шесте.

— А я не собираюсь попадаться им на глаза.

— Собираешься ты или не собираешься — ты уже почти был в их лапах. Куда ты дел свои сапоги?

— Сапоги?

— Не прикидывайся идиотом, я этого не люблю. Я от этого становлюсь еще злее. Ты топал в них там, внизу, по лесу, как слон, и оставил роскошные следы.

— Следы?.. — испуганно переспросил Мокрая Курица.

— Да, милый мой, настоящие слоновьи следы. А потом ты полез в пещеру, верно?

— Да…

— И тебе там никто не встретился? Кроме меня?

— Встретился…

— Счастье твое, что ты честно признался. Ну и как прошла встреча?

— Я и сам толком не понял. Страшно вспомнить!.. Я попытался вскарабкаться наверх вдоль водопада и свалился в воду. Я цеплялся за все, что попадалось под руку, и вдруг в темноте схватился за чью-то руку. А этот тип вовсе не горел желанием полететь вниз вместе со мной и дал мне на прощанье хорошего пинка, так что я плюхнулся обратно в воду и пошел считать камни…

— Хм. Недурно. А главное — смешно! Ха-ха! Во всяком случае, от души советую тебе как можно скорее исчезнуть из этих мест. Беги, дружок! И не просто беги, а со скоростью мустанга!

— Не знаю, найду ли я теперь свою лошадь.

— Зато я знаю. Потому что ее нашел я. Так вот ты сейчас сядешь на нее и поскачешь отсюда, и если появишься в этих лесах еще хоть раз, считай, что ты труп! Понял? Это моя кормушка!

— Понял. Твоя кормушка.

— Как видишь, я соображаю лучше тебя, согласен?

— Да.

— Ну так вот слушайся меня. Я отдаю тебе твою лошадь — мне эта дохлая кляча не нужна, — и ты убираешься ко всем чертям. Как тебя зовут?

— Бен.

— Подсказать тебе настоящий бизнес?

Бен вздохнул и с благодарностью посмотрел на него.

— Езжай на Найобрэру и открывай там лавку. У тамошних мест большое будущее. А я позабочусь о первых клиентах для тебя, чтобы ты поскорей опять встал на ноги. Порох и свинец — вот чем тебе нужно торговать. И водкой. Тогда к тебе потянутся охотники, а потом и индейцы. Значит, будут и меха.

— Как — индейцы?..

— Ты — идиот, я тебе уже это говорил. Рыскать по их прериям и лесам, вынюхивая их секреты, когда они сами голодают, — это самоубийство. Во всяком случае, для тебя. А продавать им порох и свинец…

— Да, да, да, верно! Но… все это для меня как-то… слишком быстро…

— У меня всегда все быстро, и в жизни, и в смерти. Запомни это. Ну так что, ты согласен?

— Я попробую.

— Ты понял, болван, как выгодно дружить со мной?

— Понял!

— Твое счастье! Пошли.

Еще ошалевший, Бен потащился за своим новым другом по лесу. Это был долгий и утомительный путь. От усталости Бен то и дело спотыкался и падал. Он уже успел разменять пятый десяток, и его силы даже в обычных условиях не шли ни в какое сравнение с выносливостью этого молодого рыжего парня. Когда они наконец добрались до лошадей, Бен сразу же открыл седельную сумку и жадно накинулся на свой неприкосновенный запас — кусок вяленого мяса.