Полураспад СССР. Как развалили сверхдержаву - Руслан Хасбулатов

В августе многие из них самым тесным образом работали, как они говорили, «на меня», — но я считаю, они работали на нашу страну, они выполняли свой нравственный долг. Эти люди и их информаторы имели доступ абсолютно во все коридоры союзной власти в Москве, включая Минобороны, КГБ, не говоря уже о каждом шаге членов ГКЧП. Наладить связь с ними, создать механизм поступления информации — это было делом более сложным, чем сам процесс получения любой информации от ее носителя. Это удалось сделать к вечеру первого дня с начала путча.

Из них было создано несколько групп, одна — сводила всю поступающую от других информацию — в единую, сводную информационную записку (3–4 страницы). Причем последняя использовала исключительно ту информацию, которая была получена только в рамках наших групп. Такой подход был утвержден ночью 19 августа, поскольку первый анализ всей информации, которая поступала в Белый дом по самым разным источникам — к Ельцину, ко мне, Силаеву, Руцкому, генералу Кобецу, депутатам и т. д.» показал, что она абсолютно дезориентирующая, специально направляемая «извне» и искусно интерпретируемая «внутри» Белого дома внешними агентами, работающими внутри нашего Парламентского дворца. Поэтому одна из задач — нейтрализация ложных «сигналов». В итоге каждые 2–3 часа я имел абсолютно точную, достоверную информацию — начиная примерно с 6–7 часов вечера 19 августа.

И вот, вернувшись к себе от Ельцина, который направился «руководить» разгромом ГКЧП в… подвалы Белого дома, я ждал двух своих старых друзей, моих верных информаторов (конечно, у них были самые надежные документы, позволяющие им беспрепятственно бывать как у нас, так и у «них»). Ждал, какой они принесут вердикт — быть или не быть штурму сегодня ночью. Наверное, они были превосходными конспираторами. Один, например, приходил раньше, вертелся в моей приемной, подходил к группам людей, включался в разговор — в общем, «знакомился с ситуацией». И только после такого рода «манипуляций» заглядывал в мой кабинет. Я выходил в коридор, мы прогуливались в дальнем безлюдном его конце и вели беседу. Мне передавалась бумага или устное сообщение. Задавал вопросы, уточнял, обсуждали — собеседник обладал самым высоким интеллектом. Другой в это время обязательно оставался в некотором отдалении — «контролировал ситуацию»… Жду.

Заглянул — я тут же вышел. Идем по коридору в конец — там никого нет. Мой друг, видя внутреннее мое нетерпение, говорит: «Успокойся, прежде всего. Все будет в порядке».

Я даже остановился. — «Так не будет нападения?» — «Нет, не будет. Пойдем». Прошли еще десяток шагов, остановились. Вот что им было сообщено на этот раз:

Первое. Переговоры с Лукьяновым оказались очень верным шагом. Поняв, что вы не сдаетесь и что необходимо силовое решение, Лукьянов стал менее решительным в доведении до конца их общего плана. На него произвело сильнейшее впечатление твое предупреждение, что он, Лукьянов, больше всех и раньше всех будет нести ответственность за последствия применения силы.

Второе. Военные — министр обороны Язов и его первый заместитель Ачалов — отказались принять самостоятельное решение о захвате вашего здания. Они потребовали письменного приказа за подписями Янаева, Лукьянова и Павлова. Янаев согласился. Лукьянов категорически отказался, ссылаясь на твое предупреждение о персональной его ответственности за последствия кровопролития. Накричал на Янаева и Язова. Павлова со второй половины сегодняшнего дня нет в своем кабинете, он, судя по тому, что говорят помощники, серьезно «заболел» (пьянствует). Очень важно, что Ачалов не занял агрессивную позицию, учитывая его авторитет в ВДВ и самостоятельность. Язов с ним советуется прежде всего. Грачев — «хитрит», не доверяй ему. Агрессивны Бакланов и Варенников — оба учинили скандал Лукьянову и Язову, требуя положить конец «митингу у российского Верховного Совета. Лебедь, заместитель Грачева, разругался с ним. Он с возмущением рассказал об эпизоде — встрече с тобой и о том, что ты приказал арестовать его и бросить в подвал. «Прямо Сталин какой-то, с трубкой в зубах, стальным взглядом. Пригрозил мне военным трибуналом. Назвал меня дураком… Со мной так никто за мою жизнь не обращался… Никаких приказов применить войска я не отдам, если не будет письменного и ясного указания высшей политической власти в стране. Или отстраняйте меня от командования! — вот его точные слова, сказанные Грачеву. Это было передано Язову. Министр молча выслушал, не проронил ни слова. Похоже, жалеет, что ввязался в эту «кашу

Третье. Крючков — в полной растерянности. По замыслу он должен был ввести в действие дивизию имени Дзержинского, которая подчиняется только ему. Но приказал — когда узнал, что «Ельцин не сбежал— отменить первоначальный план по захвату вашего здания.

Четвертое. «Побег Ельцина в американское посольство» — это «игра» группы специалистов Крючкова — «деза» о штурме в 1 час была «запущена» через «наших» американцам. Они и постарались предупредить вас и приготовили «план эвакуации» Ельцина вместе с тобой. Немедленно после бегства Ельцина сюда должны были войти подразделения дивизии Дзержинского, при поддержке подразделений ВДВ Грачева под командованием Лебедя. Когда этот план сорвался, Крючков сразу же отменил предыдущее распоряжение и приказал командиру дивизии ни в коем случае не предпринимать «активные действия» в отношении вас.

Пятое. Язов предложил отменить все планы «захвата» и начать какие-то переговоры с Горбачевым. Он сказал Янаеву и Лукьянову, что не будет «проливать кровь» в создавшейся обстановке. — «Там такая же власть, как и вы. Ищите пути мирного решения. Я — солдат, отвечаю за оборону страны, а не палач!» Варенников попытался ему возразить, но Язов грубо оборвал его, приказав не лезть «не в свое дело».

Резюме:…Таким образом, ночь для вас пройдет спокойно, важно только, чтобы с вашей стороны не было каких-то «моментов», способных к спонтанному развитию событий, столкновений и пр. Каким образом они будут «выходить» на Горбачева, будут ли вообще — узнаем ближе к утру… Полагаем, что часа через два-три все прояснится окончательно. Возможно, какие-то связи с ним осуществлялись и ранее…

И еще — не говори ничего конкретного относительно этой информации Ельцину — у него «недержание», проговорится. Все дойдет до «них» — здесь столько их людей — ты даже не представляешь! Если «там» узнают, что вы здесь хорошо осведомлены об их положении, — возможно, спецы Крючкова затеют что-то иное, что сейчас предугадать сложно. Направляй работу по сопротивлению Белого дома, исходя из этой информации, не информируя никого о том, что я тебе сказал. Тебе надо усилить личный контроль за всеми действиями людей Ельцина, в том числе генералов Руцкого, Кобеца и др. Ситуация — на волоске, любой фактор может ее сдвинуть в противоположном — неблагоприятном направлении». — Это было сказано моим другом уже перед уходом.

Подвалы Белого дома

Огромные окна Парламентского дворца стали угасать один за другим. Повсюду — мрак. И только мой отсек ярко светится, как и прежде. Я — в превосходном настроении, что удивляет всех, кто толпится здесь, непрерывно снуя из кабинета и выходя из него. Заходит Сергей Филатов — я его недавно назначил ответственным секретарем Президиума Верховного Совета. Смотрит на меня удивленно — видимо, не понимает причины моей бодрости на фоне общего унылого настроения обитателей Белого дома. Сообщает, что все депутаты и персонал, не задействованные на внешнем кольце обороны — на улице, — спустились в подвалы. Там хорошо оборудованное бомбоубежище, со всей «инфраструктурой». Не хотел бы спуститься и посмотреть тамошнюю обстановку? Я соглашаюсь — теперь можно. Есть время. Кто из охраны уже побывал там, идет впереди, освещает путь электрическим фонарем. Спускаемся вниз по ступеням. Останавливаемся у резко расширившегося коридора. Огромная стальная дверь открывалась путем приведения в движение круглого колеса. Когда она открылась, мы вошли в довольно большой зал. Сюда сходились еще два коридора с такими же дверями, которые мы только что открыли. Здесь, к моему изумлению, была оживленная жизнь: ходили туда-сюда группами депутаты (я даже удивился — одни с автоматами наверху, а здесь — «гуляют»!). Увидел охрану президента, спросил: «Где?» — «Там», — был ответ с кивком головы в сторону ближней двери. Когда подошел ближе, смотрю — на двери табличка с надписью «Председатель Верховного Совета РСФСР», напротив другая — «Заместитель Председателя Верховного Совета РСФСР».