Как разграбили СССР. Пир мародеров - Лев Сирин

Вряд ли мне надо представлять экспертов этой главы. Это очень уважаемые мной люди, хотя и очень разные. Каждый из них выразит на страницах книги свою боль по поводу краха культуры в 1990-е годы. Речь прежде всего пойдет о театре (оперном и драматическом) и кинематографе. Не исключаю, кто-то недоуменно вскинет брови. А какой крах кинематографа был в 1990-е годы? Кинотеатры ломились. Что ни неделя, то премьера. Боюсь, вы что-то путаете, господа. Путаете возрождение отечественного кинематографа в период президентства Владимира Путина, когда действительно кинотеатры стали собирать сборы, с пустыми зрительными залами кинотеатров эпохи Ельцина.

Более того. В 1990-е годы вошло в моду, а затем и в норму сдавать кинотеатры под помещения, торгующие всякой всячиной. Автомобилями, мебелью, обувью, пуховиками и прочим ширпотребом. Порой торговое действо происходило бок о бок с таинством кино. Чаще киношников выбрасывали вон. Их бизнес прогорал, а громадные полезные площади в лучших местах города простаивать не должны.

Впрочем, на самом излете советской власти в кинотеатры народ напоследок набежал. Дело было в том, что в идеологическую воронку, оставшуюся вместо «железного занавеса», хлынул поток голливудского ремесла. Разных времен и разного качества. Но коль скоро сам воздух в позднем СССР был пропитан пиететом ко всему иностранному, воспринимались все творения американских режиссеров никак не меньше, чем настоящие шедевры мирового уровня или даже кинематографические откровения для темноватого, затюканного коммунистами советского народа.

Народ сии шедевры соответственно и воспринимал. Никак не забуду (а хочется), как сам поддался на всеобщую истерию по поводу «Унесенных ветром». «Фильм всех времен и народов», — кричали афиши на Калининском проспекте, что-то в том же духе подвывал телевизор, на дворе был конец 1990-го, поэтому, каюсь, сходил на американскую нетленку и я. Без особого, впрочем, вожделения, ибо к тому времени уже более-менее смекнул, что с нами происходит. Желая угодить будущей жене, купил, как сейчас помню, билеты с рук по 50 рублей. Каждый! Полтинник, разумеется, был уже далеко не брежневский, но цены пока еще стояли на месте, инфляция только маячила впереди. Но не стоять же, в самом деле, было в километровой очереди в кассы «Октября».

Фильм оказался пуст чудовищно. Проблемы войны Севера с Югом смотрелись детскими шалостями на фоне бакинской резни и грузино-абхазской стрельбы. Сама по себе лубочная постановка а-ля «Кубанские казаки» раздражала, за стеной мело снежную крупу на промозглом, хмуром и нищем Калининском проспекте. Скарлет О'Хара была вульгарна, жеманна, фальшива и проигрывала в красоте моей невесте. Но главное, в этом фильме не было пафоса. Не было трагедии. Не было вообще ничего, за что мог зацепиться человек, переживающий гибель великой державы. И надо было быть последним ослом, чтобы в Советском Союзе конца 1990 года испытать по поводу этого «шедевра» хоть какие-нибудь ощущения, за исключением разве чистого любопытства: и впрямь фильм всех времен и народов или мозги полощут? Короче, полтинника было жаль.

И ведь я не мог сказать о себе (и не могу сейчас), что Голливуд — это исключительное дерьмо, неформат для русского человека, духовный отстой и фальшивка. Отнюдь. В параллель с гибелью кинотеатров, хотя нет, чуть раньше, Советский Союз заполонили видеосалоны. (Они-то, кстати, родименькие, и увели народ из кинозалов.) Если кто не знает или забыл, напомню. Видеосалон — это когда в небольшом помещении (обычно бывший склад в магазине или кафе) ставили в ряд несколько старых стульев. Перед первым рядом на возвышенности в виде пары поставленных друг на друга столов (согласен, бывало презентабельней) взгромождали телевизор с видеомагнитофоном. Чаще это была советская «Электроника». (Да-да, СССР в отличие от продвинутой России успел выпустить собственный видак.) Вставляли видеокассету. И волшебное действо начиналось.