Почему Америка и Россия не слышат друг друга? Взгляд Вашингтона на новейшую историю российско-американских отношений - Анджела Стент

Многие чиновники и сторонние наблюдатели критиковали администрацию Буша-старшего за недостаточную помощь постсоветской России в ее попытках вновь обрести почву под ногами. Егор Гайдар рассказывал, каково было проснуться утром 1 января 1992 года в новой стране: «Вокруг была жуткая, невероятная неразбериха. У нас не было ни денег, ни золота, ни зерна, чтобы дотянуть до следующего урожая. Это все равно что лететь на самолете и, зайдя в кабину пилотов, обнаружить, что за штурвалом никого нет»{32}. Сторонники более обширной помощи ссылались на действия США в период после Второй мировой войны. В январе 1947 года госсекретарь Джордж Маршалл выдвинул план, получивший потом его имя – план Маршалла. В рамках этого плана предполагалось выделить $13 млрд в помощь государствам Западной Европы, отчаянно пытавшимся заново отстроить разрушенные войной национальные экономики после суровой послевоенной зимы. Тогда в Америке опасались, что без такой помощи во Франции, Италии, а возможно, и в других странах к власти могут прийти коммунисты. Помощь, предоставленная в рамках плана Маршалла, сыграла решающую роль в обеспечении последующего благополучия – и политической стабильности – Западной Европы. Теперь, когда дело шло к развалу Советского Союза, его экономическое положение день ото дня становилось все более шатким. В США раздавались голоса, призывавшие американское правительство повторить опыт 1947 года и предоставить России солидный пакет помощи, который гарантировал бы, что страна в своем развитии отступит от коммунизма{33}.

Споры вокруг этой темы стали частью предвыборной кампании. В 1992 году Буш испытывал давление со стороны кандидата в президенты США Билла Клинтона, который в рамках своей кампании предлагал подготовить пакет полноценной помощи для России, чья экономика с трудом оправлялась от коллапса и где в суровый зимний период существовала реальная угроза голода. Экс-президент США Ричард Никсон, вступив в довольно неожиданный альянс с Клинтоном[9], призывал Буша больше делать для России{34}. В марте 1992 года в прессу просочилась «секретная» памятная записка Никсона, озаглавленная «Как проиграть холодную войну», где он предупреждал, что объем американской помощи России является «жалким и неадекватным ответом»{35}. Брент Скоукрофт полагал, что США могли бы предоставить России больше помощи, и объяснял скромный уровень поддержки жесткими бюджетными ограничениями{36}. Ричард Армитедж, первый координатор помощи США бывшему Советскому Союзу, тоже утверждал, что США следовало бы оказывать более щедрую помощь. Однако Конгресс не соглашался выделить больше изначально обещанных $480 млн{37}. В ходе «Операции “Дать надежду”» Соединенные Штаты предоставили 62 городам бывшего СССР гуманитарную помощь в виде продовольствия и медикаментов. Вместе с тем США отклонили идею нового плана Маршалла для России и ограничили ее участие в программах помощи{38}.

Опасения относительно России повлияли и на политику администрации Буша в области продвижения демократии. Армитедж вспоминает, как спросил у кого-то из высокопоставленных немецких чиновников, сколько, по их мнению, России потребуется времени на переход к демократии. Те ответили, что если у ГДР это займет 40 лет, то России потребуются все 70{39}. Даже если в американских правительственных кругах кое-кто и страшился возвращения коммунизма, решимости и желания переделывать российское общество у этих людей не было. Зато очень утешало отсутствие эксцессов: в России не намечалось ни югославского сценария полномасштабной гражданской войны с этническими чистками, ни повального голода, ни экономического краха, ни ядерного конфликта с Украиной. Вашингтон проводил политику сдержанности. В тот выборный год Белый дом занимали совсем иные заботы.