Грязные войны. Поле битвы - Земля - Джереми Скейхилл

Оперативники оперативно-тактической группы JSOC были расквартированы в ΝΑΜΑ, но сам лагерь вряд ли можно было считать исключительно общежитием. Эта тактическая группа постоянно меняла свои кодовые обозначения, их меняли исходя из соображений оперативной безопасности, а также для того, чтобы затруднить возможные расследования. В различные времена группа называлась Task Force 20, Task Force 121, Task Force 6-26, Task Force 714 и Task Force 145. Подозреваемые в причастности к повстанцам, которых захватывали в ходе обысков домов или просто арестовывали на улицах иракских городов, доставлялись в ΝΑΜΑ, где размещались в одном из двух возможных мест^[858]: «Мотель 6» представлял из себя фанерный барак, «Отель Калифорния» был настоящим тюремным корпусом, который всего за несколько месяцев до этого использовался режимом Саддама с теми же целями. Акроним ΝΑΜΑ расшифровывался как «Nasty-Ass Military Area» (гадкая военная зона. — Примеч. пер.)^[859]. Ее девиз, написанный на расклеенных по всему лагерю плакатах, гласил: «Нет крови — нет вины». Как утверждал один из высокопоставленных чинов министерства обороны, это была фантазия на тему поговорки, имевшей хождение в группе: «Если ты не довел дело до крови, тебя не могут за это наказать»^[860].

Для выработки подходов к допросам захваченных в Ираке лиц подразделения специального назначения, входившие в состав оперативно-тактической группы по поиску и уничтожению особо важных целей, воспользовались порядками^[861], разработанными Маккристалом в то время, когда он проводил операции по задержаниям и допросам в Афганистане в ходе деятельности объединенной многонациональной оперативно-тактической группы CJTF-180. В соответствии с результатами расследования, проведенного через несколько лет Комитетом сената по делам вооруженных сил, иракская группа «просто поменяла бланк, приняв порядки без каких-либо изменений». Порядок подразумевал «содержание в напряженных позах, лишение сна и использование собак»^[862]. Применение пыток, вызванное требованиями Рамсфелда и Чейни о большей результативности допросов, продолжало расширяться.

Заключенные, попавшие в ΝΑΜΑ, были лишены тех прав, которыми обладают военнопленные. Их относили к незаконным комбатантам^[863]. Им не предоставлялись адвокаты, к ним не допускались представители Красного Креста, им не предъявлялось никаких обвинений^[864]. Рамсфелд выпустил собственные указания, которыми JSOC должно было руководствоваться в своей «черной» программе работы с заключенными, которая весьма отличалась от обычной военной. Оперативно-тактическая группа могла удерживать заключенных на срок до 90 суток, не предоставляя им никаких гражданских прав и не переводя в официальные военные тюрьмы^[865]. Фактически это означало, что они три месяца находились в полном распоряжении допрашивающих, которые могли свободно выжимать из них любую информацию. По словам представителей Human Rights Watch, заключенные часто подвергались «избиениям, содержанию на морозе, угрозам смерти, унижениям, а также различным формам психического насилия и пыток»^[866]. На объект ΝΑΜΑ не допускались представители Красного Креста, адвокаты и родственники задержанных. Один из бывших дознавателей ΝΑΜΑ рассказывал: «Полковник сказал мне, что существует прямое распоряжение генерала Маккристала и Пентагона о том, что сотрудники Красного Креста ни под каким видом не должны попасть на объект»^[867]. Аналогичным образом на территорию лагеря не допускались и военные следователи^[868]. Членам оперативно-тактической группы объяснили, что «это крайне необходимо для обеспечения эффективности их действий и чтобы были неизвестны их имена или подразделения»^[869].

Когда генерал Барбара Фаст в декабре 2003 г. направила полковника Стюарта Херрингтона для инспекции условий содержания заключенных, задержанных в ходе проведения военных и разведывательных операций в Ираке, ему было отказано в посещении Camp ΝΑΜΑ^[870].