Европа. Борьба за господство - Брендан Симмс

Венский договор определил не только границы, но и внутреннюю структуру новой Европы. Британия и восточные страны отвергли республиканизм в пользу «монархического принципа» (первая ратовала за конституционную монархию, вторые отстаивали «корпоративную», абсолютистскую систему). Польше подарили право созывать парламент и иметь конституцию; многие южные и западные германские государства, такие как Бавария и Вюртемберг, также восстановили или получили конституцию; даже в Пруссии принятие конституции широко обсуждалось в 1814–1815 годах. Во Франции союзники восстановили монархию Бурбонов, чья власть уравновешивалась хартией прав и парламентом, избранным на очень узкой базе. Целью было погасить народную тягу к «военному авантюризму», но, чтобы обезопасить себя, союзные страны заранее согласовали новое французское законодательство и даже потребовали предоставить им текст речи Людовика XVIII на первом заседании парламента. В стране были размещены оккупационные войска – для выявления и подавления остатков бонапартизма, для гарантии выплаты репараций в полном объеме и для того, чтобы защитить голландцев от попыток пересмотра Венского договора со стороны Франции.^[522] Союзники исходили из стремления оказывать содействие правительствам, которые занимали достаточно прочное положение для того, чтобы выдерживать революционное давление снизу, и которым хватало эффективности отражать внешнюю угрозу, но не настолько сильные, чтобы угрожать своим соседям.

В центре нового порядка помещался Германский Союз – Deutscher Bund, – который заменил собой ликвидированную Священную Римскую империю. Он создавался для поддержания европейского равновесия, был достаточно силен для того, чтобы сдерживать франко-русские амбиции, но недостаточно могуч для того, чтобы питать собственные гегемонистские устремления. Посему преамбула к конституционному немецкому федеральному закону декларировала учреждение «сильного и прочного союза ради независимости Германии и мира и равновесия в Европе».^[523] Союз предполагалось создать как содружество отдельных государств и как единое целое; жертвовать каким-либо отдельным государством во имя стратегической необходимости строго запрещалось. Статья 11 союзного договора обязывала членов союза оказывать взаимную помощь в случае вторжения, запрещала заключать отдельное перемирие с агрессором и вообще заключать соглашения, угрожающие целостности союза. Отражение внешней угрозы возлагалось на федеральные военные контингенты из Пруссии, Австрии и мелких немецких государств, также известных как «третья Германия», а еще на ряд «федеральных» крепостей на западе страны – в Майнце, Ландау, Люксембурге, позже в Раштатте и Ульме. Политическую координацию был призван обеспечивать сейм во Франкфурте под председательством Австрии. В то же время союзу полагалось поддерживать внутренний политический баланс в Германии, между государствами-членами и внутри каждого государства.^[524] Это было необходимо, чтобы предотвратить вмешательство внешних сил во внутренние конфликты и попытки использовать внутригерманские противоречия для получения одностороннего преимущества. Соблюдение условий договора гарантировалось всеми державами, подписавшими заключительный акт Венского договора; сама конституция Германского Союза была вписана в этот заключительный акт, который, таким образом, превратился в новый «вестфальский» договор.^[525]

Так состоялась геополитическая революция в Европе. Неостановимый «русский марш» восемнадцатого века продолжался, царская Польша опасно приблизилась к Пруссии и границам империи Габсбургов. Дания лишилась статуса балтийской и скандинавской сверхдержавы и в очередной раз сосредоточилась на южном направлении. Наибольшие потрясения произошли в Германии. Пруссия, страна очевидно «восточной» ориентации на протяжении последних ста лет, сделалась «цепным псом» антифранцузской коалиции на западе. Австрия, веками остававшаяся европейской державой, вовлеченной в дела Рейнской области, Бургундии и Нидерландов, теперь приобрела значительное влияние на Балканах, в Восточной Европе и особенно в Италии.^[526] Также следует отметить фундаментальную трансформацию способов, какими вели свои дела великие державы. В последние годы войны против Наполеона они научились сотрудничеству и сдержанности, и эта культура «взаимности» пронизывала европейскую дипломатию после 1815 года. В то же время великие державы достигли согласия, невозможного прежде, в том, что события в пределах отдельных европейских государств – вопросы рабства, веротерпимости, политического угнетения и радикальных выступлений – оказывают принципиальное воздействие на отношения между государствами. История пятидесяти лет после подписания Венского договора – это история нарастания противоречий, когда европейцы постепенно «забывали» о согласии, и последствия этой забывчивости стали роковыми для стабильности в Европе (но позитивными стимулами для политических и социальных перемен).

Гентский договор между Англией и Соединенными Штатами формально завершил войну между метрополией и бывшей колонией в декабре 1814 года. Последствия этого договора для мировой политики оказались не менее революционными. Соединенные Штаты выдержали первое масштабное «испытание огнем» в противостоянии с великой державой с момента обретения независимости. Обе стороны согласились сотрудничать в ликвидации работорговли, хотя сам институт рабства пока никоим образом не оспаривался. Британия вернула себе спорные территории вокруг Великих озер и пообещала возвратить рабов, бежавших туда от своих американских хозяев. Это обещание Лондон не выполнил, но выплатил существенные денежные суммы в качестве компенсации. Линии грядущего столкновения между Британией и молодой республикой очертились ясно. Обе стороны продолжат соперничество, частично в Северной Америке, где граница между США и Канадой еще не была установлена окончательно, а прежде всего в Центральной и Южной Америке и в Карибском бассейне.^[527] Панъевропейская приверженность отмене работорговли в ходе Венского конгресса столкнулась со стремлением крепнущих Соединенных Штатов исключить любое вмешательство извне в Западном полушарии. Комбинация вопросов территориальной экспансии и рабства представляла собой взрывоопасную смесь, которая позднее нередко вынуждала американцев конфликтовать с Европой и в конечном счете заставила воевать.