Заклятые друзья. История мнений, фантазий, контактов, взаимо(не)понимания России и США - Иван Курилла

Американцы в начале каждой российской революции или эпохи реформ испытывали необоснованные надежды, а потом необоснованно глубокое разочарование. Так было во время революции 1905–1907 годов, в феврале 1917-го, в период перестройки и распада СССР в 1991‐м. Сначала в США надеялись на создание «Соединенных Штатов России», а после авторитарного поворота — оценивали Россию как «неизменную» и нереформируемую страну.

И то и другое очевидно неверно. Однако более сложный образ России труднее усвоить, а неудача в реформировании России воспринимается американцами как собственный провал, ответственность за который возлагается разными американскими политическими силами друг на друга. Так, постоянная тема внутриполитических дискуссий в США последних двадцати лет — «Кто потерял Россию?». Кроме того, продолжает сказываться тот факт, что представления о России в Америке в значительной степени черпаются из текстов эмигрантов и российских реформаторов или оппозиционеров, зачастую использующих для описания российской действительности политический язык, который задает представление о России как об отсталой и подчас враждебной стране.

В 1990‐е Россия, казалось, перестала играть роль «конституирующего Другого» для США, но для России Америка таковой продолжала оставаться.

Американцы больше не воспринимали Россию как военную угрозу. Политический язык, ранее распространявшийся только на Европу (включая США и Россию), вышел теперь за ее пределы. Ничто не мешает описывать с его помощью хоть Китай, хоть страны Африки. Новые волны эмиграции из других регионов мира продуцируют в США новую повестку дня и новые проблемные точки. Тем не менее всплеск темы «российского вмешательства» в президентские выборы 2016 года показывает, что накопленный репертуар образов «российской угрозы» все еще легко актуализируется в американском политическом дискурсе.

Есть, очевидно, резон в том, что многие американские политологи, от Ф. Фукуямы до Ф. Закарии, считают ситуацию идеологической конкуренции между СССР и США, характерную для периода холодной войны, стимулирующей для развития и поддержания либеральной демократии. С исчезновением такого конкурента сама либеральная демократия в США вступила в период кризиса.

Зато в России по-прежнему и политики, и граждане с охотой сравнивают собственную политику и собственные проблемы с американскими. Сравнение с США остается важнейшим пунктом обоснования любого законопроекта или любого политического решения, от закона об «иностранных агентах» до аннексии Крыма. Но это сравнение используется не только политиками — оно остается частью повседневной жизни.

* * *

Завершу книгу обсуждением вопроса, который мучал меня на протяжении всей работы. Воспитанный в научной этике, требующей публиковать исключительно результаты собственных изысканий, я долго не мог решиться на издание книги, значительная часть которой опирается на плоды чужих трудов. Однако я понимал и то, что невозможно быть специалистом сразу по двум с половиной столетиям и что, коли задачей моей стал рассказ о долгой истории, то обойтись без обращения к результатам работы других людей невозможно. А отказываться от попытки уместить в одну научно-популярную книгу огромный опыт общения и взаимодействия двух стран, двух народов и двух культур, мне представляется неправильным.

Поэтому я начну с выражения глубочайшей признательности всем тем профессиональным историкам и литературоведам, журналистам и энтузиастам-блогерам, кто своими исследованиями различных эпизодов долгой и насыщенной истории российско-американских отношений сделал эту книгу возможной.

Ниже названы некоторые авторы и труды, которые послужили источниками сюжетов, вошедших в эту книгу, а также те публикации, которые помогут читателю углубить свое знакомство с историей российско-американского взаимодействия. Однако этот список не исчерпывающий, как не исчерпаны интересные и важные сюжеты российско-американских связей, как имевшие место в прошлом, так и те, что нас ждут впереди.