Полураспад СССР. Как развалили сверхдержаву - Руслан Хасбулатов

Для германской стороны (и других стран Восточной Европы) в этих договоренностях не были зафиксированы четкие обязательства участвовать в возведении военных городков в местах, на территории СССР, куда планировалась передислокация. Все эти «строительные проекты», с участием западных немцев, живо обсуждались в СМИ, но так и закончились почти ничем. Они также становились объектами мошенничества и коррупции военного и гражданского чиновничества. Бывали случаи, когда подразделения, выведенные из Восточной Германии, Венгрии, Чехословакии, оказывались в чистом поле, где-то на среднерусской равнине.

Более того, немцы предъявили претензии в части «разрушения» Советской армией «экологического баланса». Помнится, в период моего визита в Германию Гельмут Коль поднимал этот вопрос в наших переговорах. Это был своего рода ответный ход — на мое упоминание о задолженности ФРГ на сумму в 8 млрд марок канцлер сообщил, что их претензии «значительно превосходят эту сумму».

А ведь из Казахстана были также выведены войска численностью в 1 млн человек, и там «теневые операции» вокруг армейского имущества, техники, земель, сооружений и складов были масштабными. Распался (буквально) Закавказский фронт — соответственно, грабежи, «операции» с имуществом и техникой. «Становой хребет» Армии оказался сильнейшим образом надломленным. Дисциплина, мораль воина, понятие «долг» — все это становилось расплывчатым, аморфным.

Забегая вперед, скажу следующее Верховный Совет, в силу большого числа фактов, поступающих в то время, связанных с хищениями армейского имущества, в декабре 1991 г. сформировал Парламентскую комиссию (руководитель — Александр Коровников) по Западной группировке войск. Были привлечены опытные специалисты, в том числе военные. Они занялись энергичной работой. И сразу же столкнулись с жесткой обструкцией со стороны генералитета — она была велика. Но материал был собран обширный и всесторонний — он свидетельствовал о развитии интенсивного процесса разложения Армии. Факты, подтверждающие этот губительный процесс, были настолько убедительными и столь масштабными, что я распорядился их «засекретить» — нельзя было их обнародовать, они могли вызвать шок в обществе. А тогда «шоков» хватало и без армейских.

Я встретился с президентом, обрисовал ему ситуацию, передал один экземпляр «доклада» Комиссии. Президент тоже не ожидал такой масштабной «всеармейской барахолки». Стали думать, прикидывать: «что делать с «докладом» и, вообще, что делать с Армией?» Решили — пока «докладу» хода не давать, но выводы из этого использовать в практической плоскости (в том числе при подготовке проекта Закона «Об Армии»). Мы оба тогда согласились с тем, что МИДу, вместе с Верховным Советом, необходимо подготовить серьезную переговорную базу с руководителями Германии относительно их участия в создании жилья и инфраструктуры в России для выводимых из Германии российских войсковых подразделений.

Но… при каждой встрече Ельцина с Колем российский президент сдавал позицию за позицией. По сути, Германия «отделалась» мелочью, а ведь, по многим сведениям, она была готова заплатить за вывод советских войск из Восточной Германии 150–200 млрд долл. Правда, это было… в 1988–1989 гг.

Офицеры КГБ (военная контрразведка) были прекрасно осведомлены относительно всего этого, происходящего в Армии, и вряд ли они занимали позиции «сторонних наблюдателей». В их ряды также проникли, все углубляясь, эти же самые процессы разложения, что было вполне объяснимо: в системе все взаимосвязано — если часть заражается, болезнь распространяется на весь организм (всю систему).

…В такой обстановке, отмечал контр-адмирал, бурно растет «теневой сектор экономики» в Армии. Возникают целые структуры (совместные предприятия и объединения), которые, используя имеющиеся у них возможности — военное имущество, военную технику, авиацию, транспорт и пр., извлекают для себя (военных начальников) материальную выгоду. Командование многих воинских частей, с участием Министерств обороны и внешнеэкономических связей, банков и иных учреждений, проводят финансовые операции в западных банках, получая при этом огромные доходы, которые присваивают.

Но Жардецкий, правильно анализируя процессы разложения в Армии, ничего не говорил о разложении генералитета и офицерства КГБ, хотя эти процессы необычайно ускорились в последние годы и в офицерской среде КГБ (и МВД). Пользуясь тем, что партийные органы все более становились химерическими (это единственная сила, которая контролировала КГБ на всех уровнях), офицеры «конторы» быстро втягивались в рискованные деловые операции кооператоров, теневых дельцов, сомнительные проекты совместных предприятий с иностранными партнерами, различного рода финансовые (жульнические) операции. Отсюда — та необыкновенная легковесность, с которой все сотрудники КГБ, начиная с самых верхних чинов и до рядовых офицеров, приступили к выполнению откровенно преступных приказов своих начальников. Ни один из них не подумал на тем, что, не сказав «нет!» незаконным приказам, каждый из них становится на путь предательства Родины, превращается в члена преступного сообщества.

После провала операции «Гром» разложение КГБ приобрело вообще тотальный характер, сотни генералов и офицеров двинулись в нарождающиеся бизнес-компании (пример с генералом армии Филиппом Бобковым — это вообще уникальное явление!), обеспечивая новых хозяев жизни информацией, прочными «прикрытием» в их мошеннических операциях. Профессионалов, честных и знающих свое дело, преданных государству и народу, в этой некогда могущественной организации, приводившей в трепет самых сильных противников СССР, практически не осталось. После множества реорганизаций она превратилась в самую обычную сыскную контору по обслуживанию интересов определенных групп во власти и обеспечению своих шкурных интересов, не способную к сложным операциям по защите интересов государства. Правда, пропагандистская ее функция работает сверхэффективно, создавая иллюзию силы.

Память

Известна мрачная роль органов безопасности в истории Союза ССР, начиная уже с первых месяцев после Октября 1917 года, когда Феликс Дзержинский создал знаменитую «Чрезвычайную комиссию», ЧК. С того периода звание «чекист» прочно вошло в жизнь общества. И вплоть до нынешних, августовских событий, офицеры КГБ и даже МВД с гордостью называли себя «чекистами». «Чекисты» оставили отвратительный след не только в памяти миллионов отдельных людей, но и в истории целых народов. Эти самые «чекисты» и их главари осуществляли массовые репрессии в Чечне, начиная уже с конца 20-х гг., ликвидируя организаторов борьбы народа с вторжением на Северный Кавказ армий Деникина. Особенно жестокий характер они приобрели в период коллективизации, когда целые семейства отправлялись в Сибирь. Тотальная депортация чеченского и ингушского народов готовилась чекистами начиная с 1942 г. — и это несмотря на то, что 50 тысяч чеченцев и ингушей отважно сражались на фронтах Великой войны, действовала добровольческая дивизия, сформированная исключительно из чеченцев и ингушей. И ни один сантиметр территории Чечено-Ингушетии не был захвачен неприятелем. Тем не менее чекисты составили, при участии местных партийных органов, подлую клеветническую картину, в соответствии с которой якобы «чеченцы и ингуши… оказывали содействие немцам, сотрудничали с ними». Но как и кто «сотрудничал»? Об этом говорится очень витиевато и неопределенно — доказательной базы не существует.