Преемники. От Ивана III до Дмитрия Медведева - Петр Романов

Много сказано о "загадке Путина". Действительно, уже с самого первого своего появления на вершине власти, еще в должности премьера, он оказался политиком, совершенно неуязвимым для оппозиции. Ему без конца поминали службу в ГБ. Над ним издевались "Куклы", на него упорно пытались нарыть хоть какой-нибудь компромат, наконец, трагически затонул "Курск". И ни малейшего эффекта.

Загадка объясняется просто. С одной стороны, это, конечно, путинская работоспособность и впечатляющая энергетика. С другой — все тот же самый феномен, что существовал в эпоху раннего Ельцина: стране как воздух был необходим народный герой. После одряхлевшего Брежнева, после полуживого Андропова и полумертвого Черненко, после словоохотливого, но неэффективного Горбачева, после властолюбивого и нетрезвого Царя Бориса народу очень хотелось выиграть наконец в историческую лотерею национального лидера, на которого можно было бы полностью положиться.

Да и просчеты Путина — это не очевидные и понятные всем дефекты ельцинской эпохи. Даже эксперты далеко не единодушны в своих выводах относительно многих путинских решений и инициатив. Окончательную оценку им даст только время.

Впрочем, даже проблемы, которые были видны любому, скажем повышение цен или отсутствие лекарств для льготников в районной поликлинике, на отношение к Путину не влияли. На его счастье, из глубин народной памяти "выстреливало" только одно объяснение — во всем виноваты бояре. Как будто это были какие-то залетные бироны, а не путинские сподвижники, которых он регулярно вызывал к себе в кабинет.

Несмотря на все усилия оппозиции, большинство граждан России было искренне убеждено, что только Путин способен реализовать "национальные проекты", поставить на крыло истребитель пятого, а потом и шестого поколения, спустить на воду авианесущий флот, довести российские пенсии до западноевропейского уровня, решить демографическую проблему, снизить инфляцию и коррупцию до нуля, искоренить в армии дедовщину, начать добывать нефть на Северном полюсе и так далее.

Не знаю, отдает ли Путин себе в этом отчет (похоже, не отдает), но он столкнулся с самой замшелой проблемой российской жизни — привычкой людей жить в неволе и во всем полагаться на хозяина. Это бывает как с птицей, так и с человеком, когда слишком долго живешь в клетке. Хотел того Путин или не хотел, но он лишь развил эту привычку. Именно при нем вместо эффективно функционирующей демократии в России закрепилась демократия бутафорская.

Поясню свою мысль. Нет ничего глупее, чем пытаться автоматически и бездумно привить пусть и удачную, но чужую модель на русской почве. Даже если вы ее попробуете втиснуть в российскую действительность силой, она все равно обязательно мутирует: биополе нашей страны обладает огромной силой. Так что даже при самом лучшем варианте подобный реформатор получит в результате смесь "французского с нижегородским".

Это верно. Наши особенности следует учитывать. Но верно и то, что не надо из старых российских пороков делать культа и использовать их для решения текущих проблем страны. Поставив верный диагноз, надо от этих пороков обязательно избавляться. Не хирургически — это и больно, и рискованно, — но эволюционно, причем очень настойчиво.

К сожалению, страна при Владимире Путине избрала иной вариант. Как заметил однажды, выступая в Академии наук по поводу нашего прошлого, настоящего и будущего Владислав Сурков (долгое время главный кремлевский политтехнолог):

Говорят, в нашей стране личность вытесняет институты. Мне кажется, в нашей культуре личность и есть институт… Сильные личности часто компенсируют слабую эффективность коллективов, дефицит взаимного доверия и самоорганизации.

И наконец, защищая свое любимое детище — идею так называемой "суверенной демократии", резюмировал:

Текст о суверенной демократии персонифицирован, поскольку интерпретирует курс президента Путина.

Цитирую г-на Суркова в качестве наглядного примера. Как, в принципе верно определив один из коренных пороков российской жизни, эту болезнь затем пытаются не излечить, а, наоборот, использовать в сиюминутных политических целях.

Действительно, "сильные личности часто компенсируют слабую эффективность коллективов, дефицит взаимного доверия и самоорганизации", но еще чаще, как мы уже знаем из истории, они только подрывают и эффективность коллективов (да и не только коллективов, а эффективность индивидуальности), не компенсируют, а увеличивают дефицит взаимного доверия и, наконец, лишь противостоят попыткам самоорганизации.

Иначе говоря, это важнейший тормоз на пути создания в России нормального гражданского общества. Так что "суверенная демократия" — это не учет национальных особенностей и традиций русского народа, не надо лукавить. Это просто антидемократия.