Битва за небеса - Максим Калашников

Однажды мы побывали на позиции, проинструктировали экипаж. Потом уехали на другую позицию, но нам позвонили и сказали: вы знаете, комплекс, на котором вы только что были, разбит. Вернулись. Ракета ударила прямо в открытый люк, рванув внутри. Мы видели там оторванные руки и ноги.

«Противоядие» от американо-израильской тактики мы все-таки нашли. «Буки» обладали телевизионно-оптическим визиром, который позволял сбивать цели без включения радара. Но экипажи уже боялись садиться в кабины, и потому мы быстренько разработали выносной пульт управления. Взяли пограничную оптическую трубу, к ней приладили датчики и сделали синхронную связь так, чтобы комплексами можно было управлять из безопасного укрытия. Все это позволяло поражать и телевизионные ракеты. Но такие усовершенствованные машины появились у сирийцев лишь тогда, когда боевые действия уже закончились.

Из более быстрых мер мы предложили беспощадно бороться с ДПЛА, прикрывая позиции ракет малокалиберными зенитными пушками. С их помощью роботы прекрасно уничтожались…

– А как же израильская аппаратура постановки электронных помех? Говорят, с их помощью враг ослепил тогда комплексы русского производства.

– Да, израильтяне действительно установили на Голанских высотах, которые господствуют над театром боевых действий, стационарные установки помех громадной мощностью в десять киловатт. Антенны их были укрыты в капитальных бетонных капонирах. Они давили наши станции обнаружения. Когда смотришь на круглый экран локатора, то сектора по 45 градусов на нем засвечивались красным. Но они не очень-то и пригодились израильтянам. Сирийцы ведь, опасаясь «шрайков», старались не включать излучения, обходясь в основном телевизионным наведением.

Да вы не переоценивайте радиоэлектронную борьбу. Такие мощные установки можно было поставить в условиях Голанских высот. А в Югославии, например, 1999 года их просто не было. И внутрь СССР их не затащишь.

– А в принципе мы могли что-нибудь сделать для противодействия западным средства радиоподавлення?

– Не только могли, но и сделали. Во-первых, расширяли диапазон работы радаров. Ведь большинство источников помех работает так: специальный сканер засекает частоту работы локатора, настраивается на нее и затем включается на полную мощь. Значит, нам надо быстро перестраивать частоту работы радара. У нас еще в 1977 был готов «Куб-М4» с излучениями, которые было гораздо труднее засечь и подавить. После 1982 года комплексы здорово модернизировали: что-то вводили в старые, чтото закладывали в новые.

Были созданы новые электронные устройства, которые обеспечивали автоматическую перестройку. Волноводы наших комплексов создавались изначально с большим запасом, и потому модернизация шла успешно.

– На Западе говорили, что в 1982 мы просто опозорились своими низкими технологиями, что наши зенитные комплексы не могут работать, будучи связанными в единые сети. Так ли это?

– Ерунда! Они с самого начала так создавались. Мы были в Сирии в июне 1982, а уже в июле поехали в Германскую Демократическую Республику, где наши боевые группировки стояли лицом к лицу с натовскими силами в Западной Германии. Мы изучали то, как организовано взаимодействие систем ПВО, сглаженность командных пунктов. К тому времени все там было на высоте.

Кстати, и против «шрайка» мы тогда меры защиты нашли. Ставили два комплекса, и периодически включали то один, то другой. «Шрайк» начинал метаться между ними. Или включали их одновременно, и «шрайк» не знал, который из них выбрать.

– А как же отсталость нашей электронной техники от западной? Говорили ведь всегда: и элементная база у нас хуже. и компьютеры не с тем быстродействием…

– Нет, это не мешало. Увеличивались габариты, но для наземной техники это вполне допустимо. И быстродействия компьютеров тех времен вполне хватало. Хотя если взять нашу современную авиацию, то в электронном смысле мы ничем Западу не уступаем…

Да, та воина была очень полезна в смысле первого столкновения с роботизированной западной техникой. И хотя в войне с русскими, живущими не на солнечном Ближнем Востоке, а на сумрачных и вьюжных евразийских просторах, телевизионные штучки вряд ли помогли, все равно надо было искать ответы на новые вызовы. Да, были недостатки. Но для их устранения совсем необязательно было крушить Империю изнутри!

3

Увы, победу в Ливане мы упустили еще и из-за того, что не были готовы к столкновению с новыми тогда истребителями Ф-15 и Ф-16. С «пятнадцатыми» был опыт всего двух стычек в 1979, когда с ними в групповых боях сходились старые Миг-21. Не хватало опыта всеракурсных боев, когда атаки велись с любых направлений новыми тогда ракетами средней дальнобойности. Против новейших западных машин сирийцы могли бросить уже устаревшие к тому времени МиГ-23МФ – маловысотные перехватчики. И если действиями ВВС евреев управляли летающие радарные самолеты «хок ай» с «тарелками» антенн над фюзеляжами, которые многократно усиливали мощь истребителей, то у сирийцев подобных «летающих КП» просто не было. Не было у них и самолетов радиоэлектронной борьбы. Ста пятнадцати истребителям нового поколения у Израиля Сирия могла противопоставить лишь 24 истребителя МиГ-23МФ.

Наш маститый исследователь тактики воздушного боя Владимир Бабич отмечает: к боям готовились плохо. Отрабатывали только атаку неманеврирующей одиночной цели с передней или с задней полусферы. Так, будто враг с радостью примет роль мишени, не будет маневрировать и действовать в группе. К тому же. «23-и» уступали Ф-15 в маневренности и тяговооруженности. Пришлось заменять количество качеством. Например, один МиГ-23 должен был играть роль «приманки». Его пилот намеренно влезал в луч прицельного радара вражеского истребителя, держась вне досягаемости его ракет. Пользуясь тем, что внимание врага отвлечено, в атаку выходил ударный «мигарь», прятавшийся на небольшой высоте. Для закрепления успеха был еще и третий, резервный самолет, который вводился в бой, если и к врагу подтягивался резерв.

Но численного превосходства в той войне создать не удалось. Это было просто невозможно. И очень сказывалось то, что у сирийцев, в ВВС которых тогда сражались и наши пилоты, не было своих самолетов ДЛРО, своих летающих командных пунктов. А потому и оказались потерянными плоды разгрома евреев в танковых сражениях.

В жизни бои выглядели так: в нейтральных водах у берегов Ливана появлялись еврейские самолеты ДЛРО и постановщики помех – «боинги-707», разворачиваясь на траверзе Бейрута. Между ними и берегом, держась вне зоны огня наземных средств ПВО сирийцев, барражировал заслон – два звена Ф-15 или Ф-16. Под их прикрытием на цель шла ударная группа: колонна «фантомов». Передние звенья группа прорыва ПВО, за которой шли «фантомы» с высокоточным оружием, а замыкали колонну машины с неуправляемыми ракетами. Вся эта тяжелая рать шла на высоте в два километра, оставаясь невидимой для сирийских зенитных комплексов: горный хребет не позволял арабам видеть самолеты, идущие с моря на высоте меньше трех тысяч метров.

Здесь бы их и встретить звеньям наших истребителей, наводимых русскими же самолетами ДЛРО. Чтобы бросались они на тяжелые «фантомы», как стремительные орлы на караваны грузных гусей. Но выходило иначе.